С самого начала мы считали, что для советской разведки Розенберг представляет наибольшую ценность как агент-наводчик и вербовщик. Он обладал непоколебимой верой в победу СССР над фашизмом, умением убеждать лево-либеральных настроенных американцев в необходимости оказывать помощь Советскому Союзу по нелегальным каналам. Он любил разведывательную деятельность, окутывающий ее романтические ореол, поднимавший его над обыденной монотонностью будней.
Чтобы сохранить Розенберга в качестве агента-наводчика и вербовщика, а также полностью обеспечить его безопасность в ухудшающихся оперативных условиях, было решено передать его источников на прямую связь нашим оперработникам.
Кроме того, для всех агентов я организовал фотосъемку материалов у них дома. Благодаря этому мы смогли перейти на более безопасный режим работы: мы встречались один-два раза в 30–40 дней. В результате у Юлиуса высвободилось много времени, что было чрезвычайно полезно для конспирации всей деятельности.
Но он вдруг заскучал и на одной из встреч весной 1945 г. сказал мне: «Мой друг и товарищ, я понимаю необходимость проведенной реорганизации и полностью согласен с тем, что вы отняли у меня товарищей и рекомендовали как можно реже встречаться и даже звонить им. И Вы сами стали редко встречаться со мной. От этого у меня в душе поселилась грусть, я скучаю. Ведь я привык к активной работе — постоянно встречаться и разговаривать с людьми, разрабатывать новые планы, и в этом моя жизнь…».
Пока Юлиус говорил, я внимательно смотрел в его голубовато-серые глаза, обычно веселые, с ласковыми искорками, но сейчас печальные. У меня не было ни доли сомнения в искренности его слов. Он ведь так любил Советский Союз, его народ и стремился делать для СССР максимально возможное…
Некоторое время я молчал, обдумывая, какие найти слова, какие привести доводы, чтобы успокоить Юлиуса, снять с его души груз печали. Надо было еще раз убедить его, что осуществленные меры необходимы.
Я начал с того, что рассказал Юлиусу о том, как с каждым днем меняется отношение правящих кругов США и Великобритании к Советскому Союзу. Они начинают рассматривать мою страну уже не как союзника по антифашистской коалиции, а как противника своих планов по переустройству послевоенного мира. По нашим данным, ФБР наращивает свои усилия по разработке находящихся в США работников советских представительств, а также придерживающихся левых взглядов американцев. Поэтому, чтобы избежать провала в нашей работе, мы должны постоянно проявлять бдительность, выявлять действия контрразведки против нас, непрерывно совершенствовать конспирацию во всех звеньях нашей деятельности, особенно при проведении встреч.
Так мне удалось убедить его в необходимости более редких встреч с ним и его друзьями. А высвобождающееся в результате время я порекомендовал ему использовать для семейного отдыха, посещения кино, театров, выставок, а также для заведения новых полезных для нас знакомств.
Весной 1946 г. стало известно, что один из наших агентов по политической линии — Элизабет Бентли — стала предательницей. По указанию Центра разведывательная работа по политической линии была прекращена. Анализ этого предательства показал, что Бентли не знала никого из агентов по научно-технической линии. Поэтому в течение нескольких последующих месяцев мы еще продолжали встречи с нашими агентами.
Свободное копирование
