В течение первых двух месяцев мне пришлось встречаться с Розенбергом очень часто — почти каждую неделю — так как он передавал в подлинниках не только добытые им самим материалы, но и материалы, полученные им от друзей — Джоэля Барра и Уильяма Перла. Обычно я принимал материалы на вечерней встрече, фотографировал их в помещении резидентуры, а на следующий день рано утром возвращал Розенбергу.
Несмотря на то, что каждый месяц Юлиус передавал мне значительный объем ценной секретной информации, полученной им от своих друзей, он также считал своим долгом лично добывать секретные материалы на своей работе. От него поступали подробная информация, чертежи, инструкции, наставления по эксплуатации различной секретной аппаратуры. В частности, он передал подробную документацию и экземпляр готового радиовзрывателя. Расскажу, как это было. В начале 1944 г. мы получили от Розенберга чертежи, документацию и отдельные детали радиовзрывателя (proximity fuze) для снарядов зенитной артиллерии. Суть этого нового устройства состояла в том, что она направляла на самолет зенитный снаряд в тот момент, когда он находился на минимальном расстоянии от цели, и снаряд взрывался. Радиовзрыватель резко повышал эффективность поражения самолетов. Центр проявил к радиовзрывателю большой интерес и дал задание получить комплектные материалы о нем.
Приближалось Рождество 1944 г. Все американские семьи стараются встретить этот праздник торжественно. Задолго готовятся подарки всем членам семьи и близким. Мне очень хотелось что-то подарить Юлиусу и его семье. Я сразу решил, что подарю Юлиусу часы — так у него надолго останется память обо мне. Маленькому Майклу, я полагал, лучше всего подойдет плюшевая зверюшка, но что подарить Этель? На ноябрьской встрече я решил напрямую спросить у Юлиуса, что могло доставить радость его жене, и он сказал, что она давно мечтала купить новую модную сумочку.
Подарки я покупал вместе с женой Зиной, которая хорошо знала ассортимент всех главных универсальных магазинов Нью-Йорка.
В универмаге «Gimble&Brothers» мы выбрали мужские часы «Омега» в корпусе и с цепочкой из нержавеющей стали, симпатичного плюшевого медвежонка и под конец купили хорошую коричневую, довольно большую сумочку из крокодиловой кожи. Часы и игрушку положили в сумку, которую продавщица положила в коробку, завернув ее в красивую бумагу и перевязав ленточкой.
Мы с Юлиусом заблаговременно договорились накануне Рождества встретиться на минутку в 7.30 утра в кафетерии на 40-й улице недалеко от Бродвея. Это было большое длинное кафе-автомат Hart and Howard с выходами на две улицы.
Я пришел в район встречи заранее и видел, как Юлиус вошел в кафетерий с довольно большой коричневой коробкой, подошел к широкому окну, рядом с вешалкой. Народу было мало. Повесил свой плащ и шляпу, Юлиус поставил коробку на подоконник. Взяв себе кофе, он сел за пустой столик и стал просматривать газету. Убедившись, что ничего подозрительного вокруг нет, я тоже вошел в кафетерий, повесил свое пальто на ту же вешалку, а свою коробку с подарком положил на тот же подоконник рядом с коробкой моего друга. Юлиус видел, как я вошел в помещение, и в свою очередь следил за моими действиями. Он также наблюдал, не было ли за мной хвоста.
Я взял кофе и бутерброд, сел за столик напротив Юлиуса и, как обычно, уткнулся в свою газету. Мы обменялись парой фраз. Понизив голос, я сказал:
— Юлиус, пожалуйста, возьмите мою коробку с подарками для вашей семьи.
В знак согласия он кивнул головой и вполголоса произнес:
— А Вы возьмите большую коробку: в ней наш рождественский подарок для Вас — и будьте осторожны, он довольно тяжелый.
О том, что это был за подарок, Юлиус мне ничего не сказал. Пожелав мне счастливого Рождества, он встал из-за стола, подошел к окну с вешалкой, положил газету на предназначавшуюся для него коробку, надел плащ и шляпу и, взяв подарок, спокойно вышел из кафетерия. Минуты три я наблюдал за обстановкой внутри помещения и за оставленной коробкой. Ничего подозрительного не было. Не торопясь допив кофе, я направился к подоконнику.
Коробка была перевязана крест-накрест не лентой, а веревкой. Она оказалась действительно тяжелой и весила около семи килограммов. Вначале я решил ехать в консульство на метро, но идти до остановки с такой ношей было тяжело. Пройдя метров 50, я остановил такси и на нем прибыл в генконсульство почти на час раньше обычного. Я поднялся в резидентуру и открыл коробку. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил в ней полностью собранный радиовзрыватель и запасной комплект миниатюрных радиоламп к нему.
После обеда в резидентуру пришел Квасников. Увидев рождественский подарок, он очень обрадовался. Однако весьма скоро радость на его лице сменилась озабоченностью, и он, прищурив глаза, спросил:
— Саша, а как же Розенберг вынес такую секретную вещь с работы? Ведь их производство строго учитывается.
Я не знал, что ответить. Резидент сделал мне серьезное внушение, мол нельзя пускать работу с агентом на самотек.
Я обещал при следующей встрече с Розенбергом выяснить все подробности и доложить ему.
На очередной встрече Юлиус рассказал, как он в течение трех месяцев готовил нам «рождественский подарок». Вначале ему удалось получить один некондиционный взрыватель и спрятать его в укромном месте в цехе. Затем он постепенно заменял в нем бракованные детали, после чего устройство стало полноценным. Тогда он спрятал его в кладовой вместе с бракованной продукцией. Перед Рождеством из цеха каждый день на машинах вывозили бракованные приборы, устройства и различные отходы производства. Их сопровождали инженеры завода, в том числе и Розенберг. Он решил рискнуть и воспользоваться подобной возможностью, чтобы вывезти упакованный в коробку взрыватель. 23 декабря, положив коробку в кузов автомашины, Юлиус сел рядом с водителем. Охрана проверила документы, и машина свободно выехала за ворота.
В городе он попросил водителя остановиться у магазина и, накупив множество продуктов, упаковал их в коробку, которую также положил в кузов машины. Затем он попросил водителя подвезти его к дому, чтобы оставить там коробку с продуктами к Рождеству. Подъехав к дому, он вытащил из кузова обе коробки — с продуктами и со взрывателем — и отнес их наверх в квартиру.
Я объяснил Юлиусу, что он действовал рискованно, что вся эта затея могла окончиться провалом и привести к неприятным последствиям как лично для него, так и для всего нашего дела. Я сказал, что мы его высоко ценим, и попросил впредь быть осторожнее и заблаговременно согласовывать с нами все ответственные операции.
Юлиус согласился со мной, что мероприятие было действительно рискованным, но он все заранее продумал, хорошо знал процедуру вывоза материалов с территории завода, и добавил, что накануне Рождества настроение у всех было весьма благодушным. На это он и рассчитывал.
Мило улыбаясь, Юлиус продолжал:
— Мне так хотелось проявить инициативу, сделать что-то если не героическое, то смелое, чтобы доставить удовольствие вам — и себе. Ведь миллионы солдат и офицеров Красной Армии ежедневно рискуют неизмеримо большим, чем рисковал я.
Я поблагодарил Юлиуса за преданность и смелость. Мне был понятен его горячий энтузиазм, но все же пришлось еще раз разъяснить ему необходимость работать так, чтобы гарантировать себя от провала.
Свободное копирование
