Характер работы по прикрытию - 1

2. Характер работы по прикрытию

Война заставила советских граждан трудиться гораздо больше, чем в мирное время. В том числе и нас, сотрудников нью-йоркской резидентуры. Сотрудники резидентуры трудились по шестнадцать-восемнадцать часов в сутки. Жизнь состояла из работы и сна. Стыдно было много отдыхать, когда на Родине шла непрерывная битва не на жизнь, а на смерть. По указанию резидента я, как и другие товарищи, обеспечивал отправку грузов в СССР, а также заботился о безопасности советских командированных граждан и моряков.

После вступления США в войну и начала поставок по ленд-лизу торгово-экономические связи с СССР начали быстро расширяться. В Соединенные Штаты стали приезжать советские специалисты по приемке военного снаряжения, промышленного оборудования и товаров. Среди них встречались и те, кто всего лишь 6–8 месяцев назад уехали отсюда, когда свертывались торговые отношения между двумя странами. Это были великолепные знатоки своего дела, владевшие английским языком, прекрасно изучившие местные условия. К 1944 году в советской закупочной комиссии в АМТОРГе[1] в Нью-Йорке работало около 2500 человек, да еще столько же в Вашингтоне, где размещался руководящий аппарат комиссии. Консульской работы с этой категорией советских граждан хватало. Каждый день приходили на прием 10–20 человек.

Важный участок — обслуживание советских торговых судов. На восточном побережье в 1942–1945 гг. их всегда находилось от 5 до 20. Некоторые, нуждавшиеся в серьезном ремонте, стояли по 3–5 недель. На каждый пароход к его прибытию приходил представитель генконсульства, чтобы ознакомиться с положением дел, проверить, в порядке ли мореходные книжки у команды и судовая документация. В первую очередь выясняли, нет ли среди моряков больных, чтобы в случае надобности оказать им медицинскую помощь, поднять их настроение. Представители генконсульства выступали перед моряками с докладами о международном положении, рассказывали о положении на фронтах, политической обстановке в США, советско-американских отношениях. Моряки задавали массу вопросов, поскольку во время многодневного плавания они фактически были оторваны от всего мира. Их особенно интересовала информация о военных действиях, почему задерживается открытие второго фронта. Мы рассказывали им о положении на фронтах, о том, что многие сейчас встали на позицию поддержки СССР, и призывали моряков работой на совесть помочь Родине и приблизить день победы над врагом. Такие выступления поднимали моральных дух моряков, учили их разбираться в сложной и не особенно искренней дипломатии Лондона и Вашингтона.

В войну на торговых судах плавало немало моряков со слабым здоровьем, которых в мирное время не выпустили бы в рейс. Но они держались стойко, трудились изо всех сил, не жаловались на болезни. Некоторые страдали тяжелыми заболеваниями, в том числе психическими. Их отправляли в американские больницы.

Помню, как однажды с группой моряков и представителями закупочной комиссии и АМТОРГа я присутствовал на кремации умершего советского моряка. Когда печальный ритуал закончился, к нам подошел владелец крематория и с серьезным выражением на лице по-деловому сказал: «Большое вам спасибо, пожалуйста, приходите опять». Эти слова резанули слух, но никто ничего ему не ответил. Мы безмолвно вышли за ворота этого малоприятного учреждения. Уже в автобусе представитель АМТОРГа, много лет проработавший в США, сказал:

— Этот хозяйчик говорит такое всем живым, оказавшимся в его заведении. Его можно понять: у него конкуренция, а бизнес есть бизнес.

Многие наши моряки были свидетелями событий, происходивших в СССР, кое-что знали о ходе боев, поэтому корреспонденты американских газет, журналов и радиокомпаний стремились взять у них интервью и получить информацию из первых рук. Моряков приглашали на вечера в русские, украинские и другие эмигрантские организации, а также в американские семьи. Посольство считало такого рода представительско-пропагандистскую работу политически важной и придавало ей особое значение. Генеральный консул поручил мне заняться этим участком, предупредив, чтобы я организовывал встречи только с такими представителями прессы и общественности, которые освещали нашу политику в благоприятном духе, и чтобы для этой цели подбирались такие кандидаты, которые могли бы достойно представлять советский народ. В предварительных беседах с журналистами, которые обращались ко мне за разрешением поговорить с моряками, я прямо заявлял, что устрою им встречу, только если они будут писать объективно, без антисоветских комментариев. В противном случае, извините, ничего не выйдет.

Как правило, журналисты соглашались с таким условием. Обычно они брали интервью у моряков в моем присутствии, и я нередко выступал в роли переводчика. Опыт показал, что такие встречи были очень полезными, так как ребята просто, правдиво и доходчиво рассказывали о героической борьбе Красной Армии, о том на какие жертвы идет наш народ, чтобы одержать победу над общим врагом. Они приводили конкретные примеры, прямо, без дипломатических нюансов заявляли корреспондентам, а, следовательно, через их издания и многим миллионам жителей США, что никакая помощь не может заменить открытия второго фронта в Европе.

Очень успешно выступала и давала интервью американским журналистам штурман парохода «Двина» Валентина Орликова — миниатюрная, стройная женщина. У нее были темно-русые волосы и выразительные глаза, речь ее отличалась искренностью и какой-то задушевностью, что сразу подкупало собеседника. От всего ее внешнего облика и манер веяло изяществом и женственностью, хотя она постоянно вращалась среди мужчин, занимавшихся тяжелым физическим трудом. Какие бы каверзные вопросы ни задавали ей корреспонденты, она всегда отвечала спокойным тоном, обстоятельно и четко. При этом не изображала из себя всезнайку и, если чего не знала, откровенно признавалась.

Во время первого интервью ей задали такой вопрос:

— Как вам, маленькой женщине, удается командовать мужчинами?

Она очень толково объяснила, в чем состояли ее обязанности. Привела пример, как пришлось маневрировать во время первой в ее жизни атаки фашистской подводной лодки, как она смотрела на приближающуюся торпеду, как увела от нее судно.

— Страха я не чувствовала, — призналась Валентина, — просто очень напряглась. Зажмурилась. Считала до пятнадцати. Пронесло.

А слушают ее подчиненные потому, что понимают: от того, насколько четко они выполнят распоряжения, зависит судьба парохода и всех членов команды.

В конце полуторачасового интервью, во время которого Валентина блестяще ответила на все вопросы, один из корреспондентов пробасил:

— Теперь до меня дошло, почему моряки исполняют все ваши команды.

Муж Орликов ой плавал вторым помощником капитана на другом судне. Судьба сводила их очень редко. За время войны ее пароход трижды приходил в США, и каждый раз корреспонденты стремились побеседовать с отважной женщиной. Валентина Орликова после войны стала капитаном дальнего плавания, служила на рыболовецком флоте Мурманска. Ей присвоили звание Героя Социалистического Труда.