На следующий день я получал спецодежду. Мне примерно объяснили, где находится склад, но он относился к МЖК, и там мне, конечно, отказали. Я пожалел, что не поинтересовался заранее у Шевчука, так как склады были его вотчиной. В конце концов склад МГОКа я всё-таки нашёл, он оказался в городе. Я получил там хлопчатобумажную куртку, такие же штаны, рабочие рукавицы, ботинки, а также телогрейку, валенки и ватные брюки – для холодной зимы. Теперь я был готов к началу трудовой деятельности на новом месте.
На работу от общежития народ возили на грузовой машине КрАЗ, переоборудованной под пассажирскую. В деревянный кузов, накрытый сверху брезентом, набиралось довольно много народу. Ехали там стоя, по тряской дороге четыре-пять километров. Почему-то это чудо техники двадцатого века в народе прозвали «Санта-Мария».
Первым делом я постарался уяснить себе структуру того предприятия, на которое устроился. У главного энергетика в подчинении было два цеха. Первый, электроремонтный, находился на первом этаже здания конторы. Я видел, что там ремонтируют двигатели небольшой мощности. Начальником у них был Мошкарин, довольно толковый и приятный человек. Начальником второго – цеха сетей и подстанций (ЦСП) – был Иван Григорьевич Даниленко, с которым я познакомился десять дней назад. Цех имел два участка. Нетрудно догадаться, что это были участки подстанций и сетей. Участок подстанций, куда я был принят, до этого состоял из начальника, бригадира и слесаря Шелковенкова. Теперь слесарей на участке стало двое, и их число сравнялось с числом начальников.
Единственным помещением, принадлежавшим нашему участку, был небольшой деревянный сарайчик, где хранился инструмент и всякая оснастка. Первым моим заданием стало вместе со слесарем Шелковенковым найти и устранить причину неисправности освещения в складе снабжения. Когда мы туда пришли, половина помещения была без света, автомат был отключен. Мы попробовали его включить, но снова сработала защита. Это могло означать, что в где-то проводах было короткое замыкание. Мы пошли, осматривая проводку. Она привела нас на крышу здания, где мы и обнаружили повреждение провода. Ремонт оказался недолгим. Шелковенков точно знал, как проложены провода, поэтому я предположил, что он сам их когда-то прокладывал. Надо сказать, что почти целый год в штате ЦСП было вообще только два человека – начальник цеха Даниленко и электрослесарь Шелковенков. За это время они не только подружились, но даже породнились, став кумовьями. Во всяком случае, до меня дошёл слух, что когда у Шелковенковых родился сын, они покрестили сына в Михайловской церкви, а крёстным отцом стал Даниленко. Мне это казалось удивительным, поскольку начальник цеха был коммунистом, а у нас на Урале за появление в церкви руководителя запросто могли исключить из партии и понизить в должности.
В первую мою неделю работы была интересная поездка на строящуюся турбазу имени Рокоссовского. В распоряжении главного энергетика была машина ЗИЛ с брезентовым закрытым кузовом. На ней мы и поехали всей бригадой вчетвером. Турбаза находилась за Михайловкой на берегу Свапы, в лесистой местности. Мы привезли небольшой трансформатор для установки на постоянное место. На опорах высотой метра четыре для него была сооружена площадка, но автокран, который должен был поднять трансформатор, где-то задерживался. В ожидании техники мы искупались в реке. На берегу среди других деревьев росла полудикая груша с довольно крупными плодами, которые оказались вкусными. Недалеко был родничок. Мне показалось, что здесь райское место. Только немного жалел, что моя Рая не знала, что её муж наелся груш. Я запомнил, где растёт это плодовое дерево, рассчитывая наведаться сюда в один из выходных.
Когда прибыл кран, мы установили агрегат на место, залили в него трансформаторное масло, подключили. ЗИЛ отвёз нас в город. Уже вечерело, и на работу, на свой участок, мы возвращаться не стали.
В мой первый выходной мои соседи по комнате собрались пойти в орешник. Как раз лещина должна была созреть. Пригласили и меня. Я, конечно, согласился. Орешник рос в двухстах метрах от нашего жилища, прямо на продолжении улицы Курской, на склоне оврага, среди других кустарников и дубов.
Мои спутники подходили к кусту лещины, трясли ветки и собирали орехи с земли. Я же, посчитав, что такой способ негигиеничен, сгибал ветки и срывал орешки с них. Надо признать, что моя производительность была в разы ниже, чем у моих товарищей.
Оказалось, что орешки к этому времени изменили цвет и вкус. Почти месяц назад, когда я их пробовал впервые, кожура была зеленоватой, а ядрышко белым, мягким и сладковатым на вкус. Сейчас же они приобрели благородный светло-коричневый цвет; вкус тоже стал немного другим – пропала сладкая нотка, появился специфический ореховый привкус. Несколько дней после этого мы ходили, с удовольствием щелкая орешки.
Почти сразу после поступления на работу я записался в очередь на получение квартиры. Распределением жилплощади ведал профсоюз. Профком был один на всю энергослужбу, его председателем была женщина из электроремонтного цеха. Она записывала нуждающихся в очередь строго по дате поступления на работу.
Свободное копирование
