С Володей Быстровым я проработал три года. За это время у нас не возникло даже намёка на недовольство друг другом. А вот парень, с которым я работал до Володи, как-то устроил мне довольно неприятный сюрприз. Мы ехали гружёными на отвал, и я, не доезжая километра полтора до экскаватора, открыл кран подачи сжатого воздуха в разгрузочную магистраль. Все всегда так делали – для наполнения резервуаров сжатым воздухом требуется около десяти минут, и чтобы не задерживать себя и приёмщиков груза, разгрузочную магистраль наполняли сжатым воздухом заранее. Но в этот раз первый думпкар вдруг начал на ходу самопроизвольно опрокидываться, когда до экскаватора оставалось ещё полсотни метров. Я экстренно затормозил, и вагон выгрузился на неположенном месте, при этом завалив борт огромными глыбами камня, препятствовавшими подъёму вагона в обычное положение. В общем экскаватор остался без работы, мы тоже не могли сдвинуться с места. Нам мог помочь лишь бульдозер, на котором работали только в дневную смену. Был поздний вечер, и нам пришлось около двух часов ждать, пока привезут бульдозериста, и он приедет к нам на помощь.
Причиной всего случившегося было то, что мой помощник после предыдущей разгрузки не перекрыл кран управления разгрузкой. Нас с помощником не наказали, но во всех сменах разбирали наш случай, чтобы помощники были внимательнее.
Однажды, когда я работал уже с Быстровым, у меня произошёл небольшой конфликт с Сергеем Карпец. Он был моим однокашником, мы учились в одной группе в школе машинистов. В это время он, кажется, замещал начальника смены. Мы подъехали порожняком на станцию Новая. До окончания смены нам оставалось каких-то десять минут. Раскомандировка находилась на этой же станции, и мы уже предвкушали скорую смену и отдых дома. Но наш поезд завели на путейский двор, где в два хвостовых вагона нам при помощи крана погрузили несколько «пачек» шпал, увязанных тросами. Сказали: «Везите в карьер».
Мы подъехали к выходному светофору, который горел разрешающим огнём, и остановились возле него, чтобы подождать пару минут до прихода смены. Тут к нам подошёл Карпец и скомандовал:
– Поезжай в карьер, отвези шпалы.
– Сию минуту подойдёт смена, они и отвезут, – возразил я и полушутя добавил: – Тебя что, жареный цыплёнок, про которого ты пел под гитару в Свердловском общежитии, в зад клюнул?
– Я тебе сказал – езжай, а не то доложу начальнику цеха, – не терпящим возражений командирским голосом приказал Карпец.
– Ах ты такой, жаловаться? – Я резко рванул поезд с места, и мы понеслись в карьер, не оглядываясь. А в это время наша смена выходила из раскомандировки. Потом им пришлось спускаться в карьер пешком и искать нас. За это время мы разгрузились и остались на месте, чтобы дождаться смену. Из карьера в это время никакого транспорта не ходило, и мы пешком отправились домой, пробыв на работе лишний час.
На другой день Карпец подошёл ко мне и примирительно сказал: «У вас вчера из последнего вагона свалилось на ходу несколько шпал, но это не ваша вина – они были плохо погружены». – Я ему ничего не ответил, просто не стал с ним разговаривать. И больше никогда не общался. Впрочем, и необходимости в этом не возникало.
Свободное копирование
