Как-то в октябре я работал в ночную смену. Накануне выпал первый снег. Было не холодно, снег был мягкий, сырой, выпало его много – только в снежки играть.
Уже в конце смены мы нагрузились рудой и выезжали из карьера по самому крутому подъёму вперёд вагонами. На площадке хвостового вагона находился помощник, с которым я работал лишь третью смену. Он был молод, и только два месяца, как поступил работать к нам; параллельно он учился в институте на заочном отделении. На нашем пути был стрелочный пост. Дежурная этого поста должна была встречать все поезда, даже проходящие без остановки, со свёрнутым жёлтым флажком днём либо с фонарём ночью. На улице уже было довольно светло, я хорошо видел весь состав.
Хвостовой вагон был весь облеплен снегом, но снегопад уже прекратился. Когда этот думпкар поравнялся со стрелочным постом, мой помощник замахнулся и чем-то кинул в сторону дежурной. Она схватилась за голову, а когда я проезжал мимо неё (это оказалась известная читателю Катя Головашова), она подала сигнал остановки. Я успел прикинуть, что если заторможу, то после остановки не смогу на этом подъёме с полным грузом двинуться вперёд на своём немце ЕЛ1. Значит, нужно будет просить помощь. Поэтому я не стал останавливаться, решив, что Катя всего лишь обиделась на то, что в неё кинули снежком.
Мы подъехали на станцию Новая ровно в восемь утра, и стали ждать, пока подойдёт смена. У нас появилось время поговорить.
– Чего это снежками раскидался в дежурных? – спросил я у помощника. – Она даже за голову схватилась!
– Да не снежком я… – в его голосе слышалось раскаяние.
– А чем же?
– Камушком.
Тут меня аж в жар бросило, и в гневе я еле смог выдавить из себя вопрос:
– Как ты мог камнем на ходу в человека запустить?!
– Да я целился-то не в неё, а в варежку, надетую на ручку балансира стрелочного перевода. А получилось так, что попал стрелочнице в голову.
– Ох, бестолочь же ты, Алёша!
– Да у меня постоянно так получается. Невезучий я.
И то правда. Всего два дня назад я попросил его навести порядок в кабине, а сам пошёл проверить состояние ходовой части локомотива. Возвращаюсь к кабине – и тут мне на голову высыпается весь мусор из совка. Я Алексея даже не отматерил, подумал, мало ли, ошибся человек. Хотя, может, если бы я его тогда хорошенько «повоспитывал», ему бы и не захотелось столь рисково заигрывать на ходу со стрелочницей.
Подошла наша смена, и мы поехали по домам. Никто нас не задерживал. Я понадеялся, что если у Кати не так всё серьёзно, то может, она никому и не станет докладывать об инциденте. Я приехал домой, позавтракал и собрался ложиться спать, как вдруг в дверь постучали. Я открыл. На пороге стоял инспектор по технике безопасности.
– Собирайся, поедем на разбор к начальнику цеха.
В автобусе уже сидел мой помощник.
В кабинете начальника цеха присутствовал и наш начальник тяги. Кати не было. Нам сказали, что она на обследовании в больнице. Первым опросили виновника, от чьей руки пострадал человек. Вопросы задавал начальник цеха Толченов.
– Вы хорошо знали эту молодую женщину?
– Нет, видел только несколько раз на работе.
– Тогда расскажите всё подробно и по порядку, как всё случилось.
Мой помощник Алексей, видимо, был немного романтиком, поскольку начал описывать всё в красках:
– Было прекрасное утро. На улице выпал белый-белый первый осенний снег. Конец смены, впереди двухсуточный отдых. Еду я на площадке хвостового вагона, настроение хорошее. У стрелочного поста увидел симпатичную молодую женщину, стоящую с поднятым свёрнутым флажком. Мне захотелось, чтобы она обратила на меня внимание. Заметил на ручке стрелочного балансира надетую варежку, и решил её сбить. Под руки попался камушек, валявшийся на площадке. Я кинул его в варежку, но он оказался дурнее пули – попал прямо в голову женщине.
Он замолчал. Толченов спросил:
– Всё сказал?
– Да, больше мне нечего добавить.
– Фёдоров, теперь ты скажи, что видел.
– Длина нашего состава около ста метров. С этого расстояния я увидел взмах руки помощника, а затем стрелочница схватилась руками за голову. Я ещё удивился, что снежком в лицо, конечно, неприятно, но неужели так больно? Я никак не мог подумать, что в неё попали камушком. Когда я на электровозе поравнялся со стрелочницей, она стояла на своём рабочем месте.
Мне пришлось умолчать о том, что она подавала сигнал остановки, но я не остановился. Мой помощник же об этом и вовсе не знал. Толченов обратился к нему:
– Молодой человек, вы красочно описали своё возвышенное настроение. Но пока смена не закончена, нельзя ему предаваться, как это сделали вы. У нас серьёзное предприятие, и вам места в нём нет. Вы уволены с сегодняшнего дня. А если у пострадавшей окажется серьёзная травма, то мы можем подать на вас в суд.
К счастью, всё обошлось. Травма у Екатерины Головашовой оказалась не слишком серьёзной, и после недели неофициального отдыха она вышла на работу.
Свободное копирование
