Загадочная девушка Оля - 3

В один из погожих летних дней, в воскресенье к нам снова пришли Вера с Олей. Мы их встретили с радостью, но сидеть в общежитии было скучно и нужно было придумать какое-то развлечение. Тут мне в голову пришла идея, и я обратился к Васе:– А не съездить ли нам к Диме в посёлок?– А что, давай поедем. Если девушки согласятся, конечно. Туда ведь долго добираться.– Да мы с вами хоть куда согласны. Правда, Оля? – спросила Вера. Оля кивнула. Мы быстро собрались.Доехав до поселка, мы на правах незваных гостей ворвались к Диме. Он оказался дома и был приятно удивлён нашей компании. Что ни говори, среди нас были две красивые девушки!– Чем же мне вас угостить? – тихо спросил Дима, как будто ни к кому не обращаясь. Мы попросили его не беспокоиться и предложили погулять с нами, показать красивые места в районе его посёлка.Дима взял фотоаппарат, и мы вышли на улицу. Он попросил нас немного подождать и с загадочным видом удалился. А через пару минут вернулся с двумя аппетитными «Эскимо» на палочке и угостил девушек. Мы неторопливо двинулись вперёд. Скоро он привёл нас в симпатичную посадку. Как раз в это время буйно цвела сирень, под сенью которой Дима нас запечатлел. Этот снимок у меня сохранился.После фотографирования мы ещё немного погуляли и предложили Диме поехать с нами в город, но он отказался, сославшись на какие-то дела. Мы настаивать не стали. Поблагодарив его, поехали обратно. В городе у железнодорожного вокзала девушки сели в трамвай, мы с Васей помахали им ручкой, а сами пошли в общежитие. Зашли в столовую, но ловить мух в этот раз не стали.Через недельку Оля уже одна появилась у нас в коВ один из погожих летних дней, в воскресенье к нам снова пришли Вера с Олей. Мы их встретили с радостью, но сидеть в общежитии было скучно и нужно было придумать какое-то развлечение. Тут мне в голову пришла идея, и я обратился к Васе:

– А не съездить ли нам к Диме в посёлок?

– А что, давай поедем. Если девушки согласятся, конечно. Туда ведь долго добираться.

– Да мы с вами хоть куда согласны. Правда, Оля? – спросила Вера. Оля кивнула. Мы быстро собрались.

Доехав до поселка, мы на правах незваных гостей ворвались к Диме. Он оказался дома и был приятно удивлён нашей компании. Что ни говори, среди нас были две красивые девушки!

– Чем же мне вас угостить? – тихо спросил Дима, как будто ни к кому не обращаясь. Мы попросили его не беспокоиться и предложили погулять с нами, показать красивые места в районе его посёлка.

Дима взял фотоаппарат, и мы вышли на улицу. Он попросил нас немного подождать и с загадочным видом удалился. А через пару минут вернулся с двумя аппетитными «Эскимо» на палочке и угостил девушек. Мы неторопливо двинулись вперёд. Скоро он привёл нас в симпатичную посадку. Как раз в это время буйно цвела сирень, под сенью которой Дима нас запечатлел. Этот снимок у меня сохранился.

После фотографирования мы ещё немного погуляли и предложили Диме поехать с нами в город, но он отказался, сославшись на какие-то дела. Мы настаивать не стали. Поблагодарив его, поехали обратно. В городе у железнодорожного вокзала девушки сели в трамвай, мы с Васей помахали им ручкой, а сами пошли в общежитие. Зашли в столовую, но ловить мух в этот раз не стали.

Через недельку Оля уже одна появилась у нас в комнате в утренние часы и предложила мне поехать в один из Свердловских парков. В это воскресенье там было массовое гуляние. Я с радостью согласился. Меня удивило, что в этот раз она вела себя более раскованно, чем обычно, заговорила нормально, без смущения и, главное, подала интересную идею.

Я не знал, где находится этот парк, но Оля там уже бывала. Он располагался на огороженной территории в лесистой местности далеко от центра города. Я купил билеты, и мы вошли на территорию парка. Покатались на приглянувшихся нам аттракционах. Особенно понравилось колесо обозрения, откуда был виден почти весь город. В парке было несколько открытых сцен, на которых выступали профессиональные и самодеятельные артисты. На закуску побывали в комнате смеха с кривыми зеркалами, каждое из которых по-разному искажало наши фигуры. Мы видели себя то низенькими и пузатыми, то длинными и худыми, то горбатыми или с карикатурными лицами. Нам было весело, мы смеялись. Из парка вышли в хорошем настроении. Шли не под руку, а просто рядом.

Вдруг нам встретилась компания трёх развязных подвыпивших парней семнадцати-восемнадцати лет. Они тут же начали приставать к Оле:

– Какая девушка! Пойдём с нами! – И они стали хватать её за руки. Я сердито сказал:

– Я не позволю вам обижать мою младшую сестру.

– Так уж и сестру, – усмехнулся один из парней.

– А вы посмотрите, как мы с ней похожи. – Я приблизился вплотную к Оле и полуобнял её.

– Правда, похожи, – удивлённо сказал другой. Они отошли от Оли и пошли своей дорогой.

Я проводил Олю до дома. О следующей встрече мы снова не договаривались.

А тут началась летняя сессия, как в школе машинистов, так и в пединституте. Сессию все успешно сдали, после чего у нас была двухнедельная ремонтная практика в электровозном депо и полтора месяца каникул (как я их провёл, опишу в следующей главе). Всё это время я не искал встречи с Олей, она тоже к нам не заходила. А вот после окончания каникул я решил взять инициативу в свои руки, чтобы, возможно, завязать с ней более тесные отношения. А то получалось так, что я встречался с ней лишь тогда, когда она приходила сама.

В сентябре, когда начались занятия уже на втором курсе, на уроке литературы однажды разгорелась дискуссия между преподавательницей Анитой Дмитриевной и учащимися нашей группы об искусстве. Больше всех выступал Иван Вершинин. Анита Дмитриевна – очень эрудированная и интеллигентная особа – утверждала:

– Самое выдающееся песенное искусство это опера, а танцевальное – балет.

Вершинин возражал:

– Хорошее, доступное всем искусство предлагают нам такие артисты, как Лидия Русланова. Она ещё и танцует под свои песни!

Спор этот начался на уроке и продолжался на перемене. Сам я в нём участия не принимал, но про Русланову, конечно, знал. Я несколько раз слышал её песни по радио и, кажется, в кино (телевидения тогда я ещё не видел). Оперу же я не воспринимал вообще, но эта полемика навела меня на мысль – не познакомиться ли мне с этим большим искусством? Сходить, например, в театр оперы и балета… Решил, не говоря никому, для начала пойти на балет «Лебединое озеро». Заранее купил два билета на галёрку. Второй билет вложил в конверт, на котором написал имя и фамилию Оли, и передал его через институтский вестибюль, где на стене висел почтовый ящик с ячейками в алфавитном порядке.

Но Оля в театр не пришла, место рядом со мной пустовало. А в следующее воскресенье я сам решил пойти прямо к ней домой. Дверь открыли её родители, и тут же Оля вышла в прихожую. Я просто опешил, даже не сразу её узнал. Навстречу мне шла дама, одетая, как на рекламе, в ярко-зелёном пальто, в модной шляпке с вуалью на лице. До меня моментально дошло, что оделась так Оля вовсе не для меня. К нам она приезжала всегда одетая простенько. Я поздоровался, Оля тихо ответила. Было заметно, что она смущена и торопится. Прошла мимо меня, открыла дверь и вышла, не попрощавшись.

Родители Оли, вероятно, знали, куда она направилась, но стояли и просто в онемении смотрели на меня. Я не нашёл ничего лучшего, как сказать: «До свидания», – и пулей выскочил из квартиры.

Размышляя о том, что произошло, я пришёл к выводу, что Оля, возможно, обиделась из-за двухмесячного моего к ней невнимания. Или узнала о моём «неустойчивом» семейном положении. Так или иначе, я не стал её преследовать. Как говорил наш преподаватель по тормозам Израиль Григорьевич Левин: «Вже було пізно».мнате в утренние часы и предложила мне поехать в один из Свердловских парков. В это воскресенье там было массовое гуляние. Я с радостью согласился. Меня удивило, что в этот раз она вела себя более раскованно, чем обычно, заговорила нормально, без смущения и, главное, подала интересную идею.Я не знал, где находится этот парк, но Оля там уже бывала. Он располагался на огороженной территории в лесистой местности далеко от центра города. Я купил билеты, и мы вошли на территорию парка. Покатались на приглянувшихся нам аттракционах. Особенно понравилось колесо обозрения, откуда был виден почти весь город. В парке было несколько открытых сцен, на которых выступали профессиональные и самодеятельные артисты. На закуску побывали в комнате смеха с кривыми зеркалами, каждое из которых по-разному искажало наши фигуры. Мы видели себя то низенькими и пузатыми, то длинными и худыми, то горбатыми или с карикатурными лицами. Нам было весело, мы смеялись. Из парка вышли в хорошем настроении. Шли не под руку, а просто рядом.Вдруг нам встретилась компания трёх развязных подвыпивших парней семнадцати-восемнадцати лет. Они тут же начали приставать к Оле:– Какая девушка! Пойдём с нами! – И они стали хватать её за руки. Я сердито сказал:– Я не позволю вам обижать мою младшую сестру.– Так уж и сестру, – усмехнулся один из парней.– А вы посмотрите, как мы с ней похожи. – Я приблизился вплотную к Оле и полуобнял её.– Правда, похожи, – удивлённо сказал другой. Они отошли от Оли и пошли своей дорогой.Я проводил Олю до дома. О следующей встрече мы снова не договаривались.А тут началась летняя сессия, как в школе машинистов, так и в пединституте. Сессию все успешно сдали, после чего у нас была двухнедельная ремонтная практика в электровозном депо и полтора месяца каникул (как я их провёл, опишу в следующей главе). Всё это время я не искал встречи с Олей, она тоже к нам не заходила. А вот после окончания каникул я решил взять инициативу в свои руки, чтобы, возможно, завязать с ней более тесные отношения. А то получалось так, что я встречался с ней лишь тогда, когда она приходила сама.В сентябре, когда начались занятия уже на втором курсе, на уроке литературы однажды разгорелась дискуссия между преподавательницей Анитой Дмитриевной и учащимися нашей группы об искусстве. Больше всех выступал Иван Вершинин. Анита Дмитриевна – очень эрудированная и интеллигентная особа – утверждала:– Самое выдающееся песенное искусство это опера, а танцевальное – балет.Вершинин возражал:– Хорошее, доступное всем искусство предлагают нам такие артисты, как Лидия Русланова. Она ещё и танцует под свои песни!Спор этот начался на уроке и продолжался на перемене. Сам я в нём участия не принимал, но про Русланову, конечно, знал. Я несколько раз слышал её песни по радио и, кажется, в кино (телевидения тогда я ещё не видел). Оперу же я не воспринимал вообще, но эта полемика навела меня на мысль – не познакомиться ли мне с этим большим искусством? Сходить, например, в театр оперы и балета… Решил, не говоря никому, для начала пойти на балет «Лебединое озеро». Заранее купил два билета на галёрку. Второй билет вложил в конверт, на котором написал имя и фамилию Оли, и передал его через институтский вестибюль, где на стене висел почтовый ящик с ячейками в алфавитном порядке.Но Оля в театр не пришла, место рядом со мной пустовало. А в следующее воскресенье я сам решил пойти прямо к ней домой. Дверь открыли её родители, и тут же Оля вышла в прихожую. Я просто опешил, даже не сразу её узнал. Навстречу мне шла дама, одетая, как на рекламе, в ярко-зелёном пальто, в модной шляпке с вуалью на лице. До меня моментально дошло, что оделась так Оля вовсе не для меня. К нам она приезжала всегда одетая простенько. Я поздоровался, Оля тихо ответила. Было заметно, что она смущена и торопится. Прошла мимо меня, открыла дверь и вышла, не попрощавшись.Родители Оли, вероятно, знали, куда она направилась, но стояли и просто в онемении смотрели на меня. Я не нашёл ничего лучшего, как сказать: «До свидания», – и пулей выскочил из квартиры.Размышляя о том, что произошло, я пришёл к выводу, что Оля, возможно, обиделась из-за двухмесячного моего к ней невнимания. Или узнала о моём «неустойчивом» семейном положении. Так или иначе, я не стал её преследовать. Как говорил наш преподаватель по тормозам Израиль Григорьевич Левин: «Вже було пізно».