Примерно через месяц после возвращения из колхоза мы прочитали на доске объявлений приказ начальника школы машинистов: «За аморальное поведение учащегося Нестерова Алексея исключить из школы машинистов. Вместо него вызвать кандидата Маркова и включить в список учащихся». Это было окончанием истории, начавшейся в колхозе.
Там красивая девушка Маша влюбилась в интересного молодого человека Алёшу. Он пообещал на ней жениться, и они стали любовниками. Маша от него забеременела, а Лёша после возвращения в Свердловск совершенно исчез из её поля зрения. Девушка решила узнать о нём побольше, пришла в школу машинистов и навела справки. Ей дали домашний адрес Алексея. Она прибыла к нему во всей своей красе и тут узнала, что Лёша женат и не имеет больше никакого желания с ней встречаться. Маша пришла в школу и рассказала администрации, как он её обманул. Приказ начальника об отчислении Алексея из школы не заставил себя долго ждать.
Мы начали изучать черчение, которое стало отнимать много времени и привело к дополнительным материальным расходам. Надо было покупать готовальню, тубус, ватман, тушь. К слову, раньше я не имел понятия ни о каких рейсфедерах, лекалах и других чертёжных инструментах.
Преподавателями черчения на нашем курсе стали двое штатных работников техникума. Они вели разные группы. Нашей группе попался весьма оригинальный учитель. На первом же уроке он нам сказал:
– Запомните, молодые люди, мои слова – руки мой перед едой и перед черчением!
Вначале мы знакомились со шрифтом, форматами и тому подобным. Когда мы приносили свои готовые чертежи, он их складывал вместе, стучал краем по столу, выравнивая, и если какая-либо из работ выступала из общей массы или, наоборот, не дотягивала по размеру до остальных, он сразу возвращал этот чертёж со словами: «У вас, молодой человек, не соблюдён формат. Переделать!» После проверки остальных работ он очень строго отчитывал тех, у кого чертежи были выполнены неряшливо, с грязными пятнами и каплями туши.
Чертежи мы выполняли только тушью, и когда были неточности или нечаянные кляксы, мы научились их исправлять и подчищать при помощи бритвенного лезвия, срезая тончайший слой с поверхности ватмана. Так наш преподаватель учил нас чистоте, точности и аккуратности.
В слесарной практике, которая относилась к производственному обучению, нас учили резать, пилить, точить, даже ковать металл. Всё это делалось ручным инструментом.
А позже нам выдали курсовую работу, которую мы должны были выполнить к концу учебного года. Я должен был сделать гаечный рожковый ключ 19х22. Другие ребята из нашей группы получили задание изготовить гаечные ключи других размеров, а также циркули для разметки по металлу, плоскогубцы, кусачки, молотки и тому подобный инструмент. Мне для выполнения работы дали стальную толстую прямоугольную пластину и готовый ключ-образец. Лишний материал от болванки я отрезал ножовкой. В слесарке стоял небольшой сверлильный станок, которым нам разрешалось пользоваться. Я высверлил зевы крупными свёрлами, подравнял ножовкой и напильником. Затем оставались шлифовка, закалка и воронение. На этом наша слесарная практика была закончена. За свою работу я получил четвёрку.
На теоретических занятиях нам было нужно много конспектировать. Чтобы успевать за лектором, приходилось изобретать способы скорописи. Так, например, некоторые часто встречающиеся слова я сокращал до одного знака, часто греческими или латинскими буквами. На обложке тетради у меня таких сокращений и их расшифровок было много. Например: z – пропорционально, z/z – обратно пропорционально.
Свободное копирование
