Первого сентября, как и все учащиеся в стране, мы пошли на первые занятия. В аудитории стояли столы на двоих и по паре стульев за ними. Садились, кто где хотел. Специальных учебников не было, поэтому приходилось много конспектировать.
На второй день учёбы я сел в середине класса, слева с краю. Был урок истории, и вдруг мой стул начал подо мной дёргаться. Я понял, что его толкают ногой сзади. Я поправил стул, но его снова начали толкать. Я обернулся и попросил прекратить. Но «шутник» не внял, продолжив играть на моих нервах. В классе было довольно тихо. Я чуть повернулся и тыльной стороной левой руки (если помните, я левша), не глядя, хлёстко ударил по щеке обидчика. Звук шлепка громко раздался в тишине, его слышала вся группа и, конечно, Руфина Андреевна. Преподавательница даже и видела всё произошедшее и тут же скомандовала, словно старшина роты:
– Встать и вон оба из аудитории!
Справедливость восторжествовала. Мы оба стояли в широком коридоре. Левая щека моего обидчика (звали его Александр Братцевский) заметно покраснела.
– Ну что же ты сразу драться? – расстроенно проговорил он. – Я же пошутил!
– Я таких шуток не понимаю, когда пытаются унизить, – ответил я. – И я тебя сначала предупреждал, а ты продолжал «шутить».
На этом наш диалог закончился. Молча, не подходя друг к другу, мы простояли в коридоре до звонка. Надо сказать, Руфина Андреевна оказалась молодцом и не нажаловалась на нас администрации. А то могли бы нас наказать и посерьёзнее, вплоть до исключения.
На следующем перерыве один здоровый (морда – во!) парень подошёл ко мне и спросил:
– Где ты научился так драться?
– Да я и не дрался, лишь один раз ударил.
– Но хорошо!
– Как уж получилось.
– А ты, случаем, раньше боксом не занимался?
– Было дело, немного. Только без перчаток, на кулаках. И по лицу был уговор не бить. Это ещё в прошлом году в армии было.
– Может, вечером попробуем? – предложил парень.
– Только с тем же условием – по лицу не бить, – предупредил я.
– Годится, – согласился мой будущий соперник, который, к слову, был тяжелее меня килограммов на двадцать.
Вечером мы сразились в коридоре общежития. Перед боем пожали друг другу руки и назвали себя. Его звали Володей. У нас неплохо получалось, и вскоре появились зрители, а у нас – азарт. В пылу борьбы Володя увлёкся и разбил мне до крови губу. Я сказал, что он нарушил уговор, и на этом бой был прекращён. Но на следующий день мы продолжили «тренировки», а потом ещё и ещё – дней этак десять. Так я утверждался в новом коллективе.
Питались мы в столовой техникума, которая располагалась на первом этаже общего здания школы и техникума. Как-то я оказался за одним столом с маленькой чёрненькой девушкой. Мы с ней познакомились и разговорились. Обычно так легко сходятся попутчики в поездах дальнего следования. Звали её Лина (необычное имя), она тоже была первокурсницей, только в техникуме.
Теперь, когда я приходил в столовую, всегда глазами искал Лину. Если она была в столовой, то я подсаживался к ней, и мы общались, словно старые знакомые. Однажды мы встретились с Линой прямо в дверях. Она шла с подругой в столовую, а я уже пообедал. Её подруга-блондинка, увидев меня впервые и чуть не столкнувшись со мной, ахнула. Может, её удивил мой костюм – я был одет в военную форму, но без погон. Позже Лина охарактеризовала свою подругу, как «девушку свободных взглядов на жизнь». Вероятно, имелись в виду отношения с противоположным полом.
Свободное копирование
