1944 год - 1

Глава 13. 1944 ГОД

Зима 1944 года нас ещё раз серьёзно огорчила. Не зря говорят на Руси: «Пришла беда – отворяй ворота!». Сдохла наша кормилица – корова. Причин её гибели могло быть несколько: злодейство, недостаток кормов, сильные морозы тех лет. Хлев и даже дома в те годы не закрывались на замки, поэтому чей-то злой умысел мы исключить не могли. А морозы стояли такие, что даже в подполье у нас замёрзла картошка. Из мёрзлого картофеля делали крахмал и готовили кисель. А потом стали готовить даже кумышку – самогон.

У наших ближайших соседей в сарае был солидный аппарат с четырёхведерным котлом. Для охлаждения использовалась деревянная бочка, через которую была пропущена толстая медная труба. Зимой в бочку засыпали снег, а летом заливали холодную воду из колодца. Разводили костёр, над которым устанавливали котёл. В него заливалась брага, изготовленная из мёрзлой картошки в домашних условиях. Котёл закрывался деревянной крышкой и промазывался по краям глиной. Костёр под котлом необходимо постоянно поддерживать, добавляя дров, а в бочку подсыпать снежку. Меня мама посылала на эту работу, а мне и самому было любопытно, что мужики пьют да хвалят. Рядом с посудиной, куда прозрачная жидкость лилась тоненьким ручейком, висел маленький ковшик, в который я набрал немного тёплой жидкости. Мне она показалась слишком горькой, но через пару «командировок» к аппарату уже становилось весело.

У нас заканчивались дрова (отец их не успел заготовить), а зима была в полном разгаре. Пришлось нам с мамой вдвоём рубить в лесу дрова. Взяли топор и двуручную пилу и отправились в Мур Гоп (в переводе – Глубокая Яма). Она простиралась на несколько километров вдоль реки и начиналась не очень далеко от нашего дома. Лес был тут дремучий, но было много сухостоя – засохших на корню деревьев, которые хорошо шли на топливо. Летом сюда было трудно пробираться, да и страшновато. Про эти места ходили легенды, но как оказалось, не только легенды. Осенью, во время уборки урожая, мы с мамой жали серпами ячмень около леса, прилегавшего к Глубокой Яме, и видели на опушке снопы, обмолоченные вручную. Предполагали, что тут живут дезертиры, скрывавшиеся от армии.

Зимой земля замёрзла, и снегу было по колено. Мороз не был сильным, и мы за два дня наготовили 12 возов дров. Это были брёвна длиною примерно три метра и довольно толстые. Мама попросила помочь нам с гужевым транспортом старшего конюха Гаврилу. Он выделил двух быков, а сам взялся возить нам дрова на жеребце по кличке Ветерок. Пришлось ещё пригласить соседа – 15-летнего юношу Онисима, который запряг быка Бодрого, а мне достался бык по кличке Партизан. Получилась настоящая «помочь» – так говорили, когда работники добровольно и бесплатно работают. Хозяева кормят тружеников 2–3 раза, а ужин с выпивкой – кто сколько желает.

В первый рейс отправились все вместе. Я должен был указывать дорогу. Нам нужно было вывезти все заготовленные дрова за один день. Грузили мы на сани-розвальни примерно по 10-12 брёвен и прикрепляли к саням верёвками. Обратно впереди поехал Гаврила на резвом Ветерке, за ним Онисим, а я последним. Мой тихоход довольно далеко отстал даже от собрата. Друг друга не ждали, каждый сам себе грузил и разгружал. Гаврила сделал пять рейсов за день, Онисим четыре, я же успел лишь три. Но у меня было оправдание: я моложе всех – 11 лет, да и быком раньше мне управлять не приходилось. Мы вывезли все дрова, проработав дотемна. Вечером хорошо «погуляли», вот и пригодилась самогонка, которую я помогал варить. Дров нам хватило на две зимы.

Дедушка – мамин отец, узнав, что наш отец погиб на фронте, решил нас, как мог, утешить и кое в чём помочь по хозяйству. Пришёл к нам в деревню. Жили они в Пермской области, оттуда он доехал поездом до станции Балезино, побывал в гостях у старшей дочери Анфисы и пешком отправился к нам. Я его не видел около шести лет. Был он невысокого роста, с окладистой чёрной бородой, говорил глуховатым голосом.

Узнав, что у меня сломались лыжи, дедушка сразу дал мне на покупку новых 30 рублей. Без лыж в нашем снежном крае очень плохо, особенно мальчишкам. Даже в школу иногда ходили на лыжах, особенно при снежных заносах. Да и на уроки физкультуры просили приходить на лыжах. Проводились и соревнования на дистанции три километра, на время и с отметкой в журнале. Правда, можно было «схалтурить», так как половину дистанции шли вперёд и разворачивались на обозначенном указателем месте, и обратно шли по той же лыжне. «Судьи» на месте разворота не было, и некоторые разворачивались, не доходя до знака. Сашка «срезал» метров 30-40, а я шёл за ним и был удивлён, но не последовал его примеру, а дошёл до знака и на обратном пути нагнал его. Он не стремился победить и шёл спокойно. Лыжи на соревнование мне достала у старшеклассников наша учительница Екатерина Ивановна – родня всё-таки.

Через несколько дней дедушка уехал, пребывая в полной уверенности, что сделал доброе дело, обеспечив внука лыжами. Но лыж я не купил…

Был сбор средств на постройку танков. Каждый ученик должен был внести именно 30 рублей! В наш класс в конце уроков пришли директор школы (женщина) и военрук, который с пятого по седьмой вёл в школе военное дело и физкультуру. Они потребовали, чтобы каждый ученик внёс в ближайшие дни эту сумму. Заносили учеников в список, указывали сумму и просили расписаться. Я довольно скоро согласился, поскольку деньги у меня были, и расписался своей фирменной подписью, придуманной мною ещё классе во втором – из заглавных букв своих инициалов я вывел тогда единый знак. Кто записался, того отпускали домой. Кто не имел средств или упрямился, того задержали. Например, Сашка просидел два часа и согласился внести лишь пять рублей. Домой он пришёл, когда на улице уже стемнело. Так я остался без лыж. А так хотелось после школы вечером покататься с ребятами с горки на лыжах!

Непревзойдённым горнолыжником у нас был Витя Петров. А мне оставалось лишь вздыхать и завидовать. Приходилось кататься на санках, хотя для них я был уже переростком.