После окончания второго класса я уже работал в колхозе пастухом, пас колхозных свиней в течение всех летних каникул. Так закончились детские игры, и начались трудовые будни. Поскольку я был свинопасом, то о своих подопечных расскажу чуть подробнее. То, что свинья любит грязь – это аксиома, а вот какую грязь – не хочет знать никто. Она ложится только в лечебную. Впрочем, мы-то ведь тоже иногда в лечебных целях валяемся в грязи или мажемся ею. И свинья никогда не ляжет в сточную грязюку. А вот, например, в логу, заросшем травой, находится родник, который даёт чистую влагу. Влага разжижает землю, превращая её в грязь. Вот тут-то свиньи, прорыв для себя «пятачком» пространство, ложатся и могут валяться довольно долго. А встав, идут пастись. Едят они траву пырей и её корни. Обсохнув, они стряхивают грязь и, повалявшись в чистой траве, идут на ночёвку в свинарник. Грязь избавляет их от паразитов и болезней, например, чесотки.
Ещё об уме и чистоплотности свиней. Для каждой особи в свинарнике были отдельные клетки. Каждый «свин» свою клетку знал. Мы закрывали их на ночлег на задвижку. В клетках был настоящий «свинарник» – сыро и грязно. И однажды мы втроём (три мальчишки-пастушка) решили не закрывать дверцы клеток на задвижки и постелить в каждой клетке свежей соломы, благо гумно находилось в двух десятках шагов от свинарника. И что вы думаете? Когда мы всё это сделали, в клетках стало чисто, сухо. А наши подопечные открывали сами дверки «пятачком», выходили в коридор, в середине которого была устроена сточная канава, и исполняли свою естественную нужду сразу туда. Мы сами такого результата не ожидали и были несказанно удивлены. Зато мы стали пасти чистых животных.
Они больше питались в низинах, в глубоких логах. А мы, пастушки, развлекались катанием по косогору. Поднимались вверх, ложились поперёк склона, и, раскручивая себя, неслись вниз, делая 50–100 оборотов вокруг своей оси.
Вот ещё «свинский ритуал», но уже в человеческом исполнении. Двое выгоняют из клеток свиней на пастбище, а третий, стоя в дверях свинарника, «угощает» каждую особь прутиком. Я не старался пресечь это, но сам ни разу в подобной экзекуции не участвовал. А особенно с упоением это делал Викентий. Видимо, сказывались гены отца-охотника. Сызмальства он видел животных, убитых его отцом, и считал это доблестью. Но к людям он относился хорошо – никогда не обижал слабых.
Свободное копирование
