К рубежу 40-х и 50-х годов жить стало полегче. Отменили карточную систему. Красная и черная икра были все время и не слишком дорого. В свободной продаже появилось сливочное масло. Несколько раз снижались цены на товары народного потребления.
Ужасы недавно закончившейся войны оставались еще совсем близко. Было необходимо держать народ в состоянии постоянной мобилизованности, дабы не подумал о чем-нибудь вредном. Великий Вождь придумал борьбу с "безродными космополитами". Дети обзывали друг друга этим словом (как позднее "волюнтаристами" и "хунвэйбинами").
Партия и комсомол занимались политическим воспитанием, но не все всё до конца понимали. Усатый Отец народов не решился довести задуманный бесчеловечный план до конца, и мерзкие космополиты плавно уступили свое место разгрому буржуазных лженаук - "продажных девок империализма". В области биологии эта роль была отведена генетике. В такой атмосфере весьма уверенно и комфортно чувствовал себя "народный академик" Т.Д.Лысенко, аферист и убийца своих оппонентов. Главными врагами научного прогресса были назначены "вейсманисты-морганисты". Люди постарше поймут, что речь идет о последователях западноевропейских ученых, занимавшихся этой наукой.
Совершенно естественно, что эти ветры не обошли стороной институт им. Таирова, извратителей научной истины (и линии компартии) отыскали и здесь. Как из рога изобилия посыпались проверяльщики и комиссии - из треста (или Главка, забыл, кому тогда подчинялся институт), Министерства, из местных и центральных партийных органов. Помню, одна из комиссий в отношении моего отца сделала заключение, что он "не загружен работой". Как это нужно было понимать? Что он бездельник? Что дела в отделе происходят помимо него? Что не надо заниматься агротехникой винограда?
В стране действовал принцип единоначалия, т.е. за все отвечал в первую очередь директор. Кто-то его поддерживал, другие перешли в оппозицию. Учреждение лихорадило. Между сотрудниками возникло недоверие, рушились годами налаженные связи. Противостояние усугублялось их теснотой, все жили рядом, как в маленьком армейском гарнизоне, и все про всех всё знали. Прямо, как во время гражданской войны, когда друг поднимался против друга, брат против брата, а сын против отца.
В итоге после приезда очередной комиссии Н.П.Науменко был освобожден от должности директора. Через некоторое время он покинул институт. Пришедший на смену П.Н.Костюк не смог совладать с процессом, который пошел. Стало еще хуже. В ход пошли доносы и анонимки.
По содержанию этих произведений часто не составляло труда установить авторов. И я некоторых из них знаю. Ситуация обострилась после появления в институте П.К.Айвазяна. Этот человек оказался интриганом и сплетником. О его вкладе в науку судить не могу, хотя прочитал всякие хвалебные слова. Мне очень неприятно о нем так говорить. Айвазян воевал, кавалер боевых орденов, а я отношусь к участникам войны с глубочайшим уважением. Его нет в живых, и он не может мне возразить. Но именно он распустил лживый слух о любовной интрижке А.Н.Костюка (того, чья фотография ныне олицетворяет директора института) и довел тихого скромного человека, страдавшего к тому же физическим недостатком - хромотой, до попытки к самоубийству. Я помню рассказы участников событий, как ночью с фонарями половина населения института искала его вдоль берега лимана, а он в это время бросился под поезд в Аккарже. К счастью, удалось спасти.
Жизнь и работа в такой обстановке становились невыносимыми. И отец принял решение оставить институт, в котором проработал 27 лет. Когда слух о его намерении распространился, пришло много приглашений, в т.ч. из Крыма, Новочеркасска, Средней Азии. С учетом всех обстоятельств выбрал Кишинев, куда переехал в конце 1954 г. Мама с сестрой-школьницей присоединились к нему в начале следующего года. В Молдавском НИИ садоводства и виноградарства проработал в качестве ст.н.с. и завотделом агротехники винограда до конца своих дней (1963г.).
Таировский этап нашей жизни закончился.
Свободное копирование
