Фото: Дом для работников станции. Слева ледник.
Где стоит человек - первая квартира моих родителей
Мне повезло, я был знаком со своими двумя бабушками и двумя дедушками. Меня нянчил и прадед, но я его не запомнил, он умер, когда мне исполнился всего лишь год. Все они были достойными людьми. До войны я часто бывал в городе, жил у них. Познакомился и вращался в "хорошем" обществе - дружил с детьми из интеллигентных семей. На Новый (кажется, 1940-й) Год готовился выступить в любительском спектакле в доме первого секретаря Одесского обкома партии. Увы, мне не удалось потрясти зрителей, я заболел скарлатиной. Родители этих детей работали, за ними присматривали грамотные воспитатели. Разговаривали иногда на иностранных языках (кстати, упомянутый детский спектакль исполнялся на немецком).
Начиная с 7-го класса, учился в городе, жил с бабушкой. В институте бывал по выходным и летом.
После женитьбы родители вначале жили в доме N 23 (по проекту "дом для рабочих"), потом переехали в среднюю квартиру дома N28, где и жили до самого конца своей работы в институте. Сейчас этот дом и окружающая площадь перестроены (простите меня, обезображены) до неузнаваемости. Перед домом и вокруг него было обширное пространство, засаженное вязами, кленами, дальше склон к лиману, поросший кустами боярышника, терна, шиповника. Вид несколько портила необорудованная помойка на краю склона, но ее время от времени чистили. Мимо дома шла дорожка, вымощенная поставленным на ребро местным ноздреватым диким камнем, от главного здания к двухэтажному "холодильнику". Сейчас здесь Опытное хозяйство, свое название он получил, потому что в подвале, действительно, была холодильная установка, не помню, для каких целей, кроме того помещение было очень холодным, зимой, несмотря на топящиеся печи ("грубки") сидели в пальто. Там размещались отделы агротехники, три комнаты слева на втором этаже, защиты растений, кажется, селекции. На первом этаже справа был Красный уголок.
У каждой из пяти квартир дома N28 была открытая веранда, увитая диким виноградом. Пол на веранде был из красного кирпича, выложенного наподобие паркета. На нашей во время войны разорвалась минометная мина, в полу образовались ямы, оконные рамы, входная дверь и стены были побиты. Только через несколько лет, когда мама упала и сильно разбила ногу, террасу забетонировали. Закрывалась она калиткой с крючком вместо замка, тогда это было безопасно. В одном углу был построен маленький курятник, с другой стороны кровать, на которой я спал с начала лета до глубокой осени. В юношеском возрасте это становилось удобным. Все мы были воспитаны в духе дисциплины и послушания родителям. Вечером я обозначал свой приход негромким стуком калитки, потом, сняв обувь, тихо уходил обратно на гулянки.
Квартира первоначального образца (и все остальные) состояла из маленького тамбура, коридора, откуда двери вели в жилые комнаты (сбоку), в кухню (прямо), с другой стороны в туалет с унитазом и кладовку. В нашей квартире прежние жильцы прорубили в некапитальной стене проход между кухней и комнатой. В кухне в углу был кран с раковиной и плита для приготовления пищи и обогрева. Смежные комнаты отапливались "грубкой".
Самыми постоянными жильцами дома 28 кроме нас были А.Г.Мишуренко (справа, если стоять к дому лицом) и Е.С.Комарова, в крайней слева квартире до войны жила семья А.Г. Белецкого, после войны - директоров, вначале Н.П.Науменко, потом П.Н.Костюка. Крайнюю справа квартиру занимали зав. Отделом механизации П.Ф.Гуркуш, после винодел Е.С.Скворцов.
Свободное копирование
