15 апреля 1913 г. (48
Вот и Пасха! Христос воскресе!
В голове у меня страшный ералаш. Тут и мои с их вечным безденежьем, тут и поиск места для Кати и Вани, и здоровье Маши, Раи, Тани, и мои собственные экзамены, и мой будущий заработок (в чем он будет состоять?), и поездки в гости к Лиде, к Наташе, к Андрееву, к тете Кате, и вечная суета, которая действует на меня раздражающе. Все это множество забот всплывает в моей голове, словно рыбы; то они плавают по самому дну, то всплывают наверх, извиваются, перевертываются, блестят серебристыми бочками, то всплескивают, но никак не хотят идти на удочку и тем страшно раздражают рыболова. Одно хорошо: Доня и Шура сдали экзамены почти блестяще; правда, моя совесть говорить мне, что они знают курс не так хорошо, как надо бы знать с их способностями. Виновата в этом я, кое-что я им не додала. Теперь я должна подготовить им задание на лето, что бы они смогли исправить свои ошибки.
Сегодня утром была у своих, сейчас у тети Кати, сижу в Дониной комнате и очень довольна, что мне никто не мешает писать дневник. Дома у меня нет такой возможности: комната, в которой я сплю, проходная. В 10 часов, когда так хочется поспать, начинается самая ходьба, разговоры, шум. И писать дневник мне мешают. Мальчики такие неделикатные, раз двадцать спросят, что я пишу, отлично зная, что я пишу дневник. Девочки этого себе не позволяют, но смотрят на меня с опаской. Им кажется, что дневник пишется только тогда, когда тяжело на душе. И их начинает беспокоить мысль, что со мной, не влюбилась ли я. Они не могут понять, что иногда дневник пишется для того, чтобы привести свой умственный багаж в порядок, разложить все по полочкам, что подальше, что поближе, и ехать дальше в вагоне жизни.
Свободное копирование
