Теперь самое печальное я расскажу - самое печальное, трогательное. Когда вот я вернулся, я буквально в первую же неделю пошёл к матерям, к семьям моих друзей. Стал обходить их - вот, я пришёл к Геннаше Корикову, мама его встретила меня, обняла, расцеловала, плачет, рыдает: Геннаша погиб, похоронку мне на Генку показала. Пошёл к Мише Калинину - та же история: Миша погиб, похоронка. И так вот: Коля Сазонов, Лёнчик Коребанов, Геночка Трофимов по прозвищу Комарик, он был очень маленький - великолепный парень. Сестра его старшая, Вера Трофимова - они дружили с Колей Сазоновым, собирались пожениться после окончания института, но они окончили на год раньше меня. В сорок первом Коля сразу ушёл на войну и погиб, вот, а Верочка осталась одна. Да...
Я потом ещё вернусь к ней, когда мы с Лёхой ездили в шестьдесят восьмом году в Тобольск, она была директором музея Тобольского, Вера. И вот была эта встреча с ней... Но это уже было спустя много лет - а тут вот такая история.
В Тобольск было эвакуировано Днепропетровское музыкальное училище. Директором этого Днепропетровского музыкального училища был человек - я забыл его фамилию - который оказался... был знаком с моей мамой ещё до революции. Они оба екатеринославцы - ведь Днепропетровск раньше назывался Екатеринослав. И они друг друга знали. И вот тут произошла эта встреча, и очень подружились. Этот директор музыкального училища - у него была жена Бронислава Брониславовна - яркая, красивая, * дочки *, очень красивая блондинка, красивая женщина - и она надо мной взяла шефство. И ещё в этом музыкальном училище училась Светлана Тихая (Тихая - это фамилия), дочь то ли профессора, то ли директора, я сейчас не помню, кем он был точно - ВНИИОРХа, который был эвакуирован из Ленинграда в Тобольск. ВНИИОРХ - это всесоюзный научно-исследовательский институт охраны народного хозяйства. Вот эта Светлана там жила одна, потому что отец её уже уехал в Ленинград, уже блокада была открыта... Нет... Нет... Да... ну, уже блокада когда была снята - в январе сорок четвёртого, а я же вернулся в мае сорок четвёртого - по-моему, да, вот так. Вот, и эта Светлана Тихая подружилась... Она младше меня была, в школе ещё училась и в музыкальном училище на фортепиано. Она с мамой моей дружила. И вот, как я вернулся с фронта - мы подружились вот с семьёй директора музыкального училища, вот со Светланой этой, Светлана к нам приходила. Правда, вскоре она уехала в Ленинград. Значит, Ленинград был освобождён... точно не помню точно этих дат, но вскоре она уехала и подарила нам на память два бокала специально для пива, с толстым-толстым дном. К сожалению, эти бокалы приказали долго жить, где-то сперва один разбился, где-то второй разбился - их не стало. И они вскоре уехали... ещё война не кончилась, ещё до мая сорок пятого года она уехала из Тобольска, и мы с ней переписывались какое-то время. А **, потом она вышла замуж за знаменитого по тем временам человека, это был вратарь ленинградского футбольного "Динамо", известный вратарь, потом он был комментатором футбола на ленинградском радио. Я вспомню его фамилию - это известный футболист, известный... Я в пятьдесят шестом году был в Ленинграде в командировке, разыскал Светлану, пришёл к ней в гости - вот, мы с ней повстречались в пятьдесят шестом году. Ну, вот рассказала она про себя, я - про себя - в общем, такая хорошая, тёплая встреча была. Потому что мы с ней дружили... ну, вот дружба была такая... я не знаю, как она ко мне относилась, а я-то к ней относился так, как к младшей сестрёнке вроде бы, вот так вот, никаких чувств, кроме дружеских, к ней у меня не было.
А вот Бронислава Брониславовна ко мне относилась как к сыну. Ну, ей, наверное, было лет пятьдесят, я так думаю, или около того. Ну, да сейчас прикинем: это был сорок четвёртый год. Маме, значит, было сорок восемь лет. Ну, вот, наверное, такого же... нет, она, наверное, помоложе была, ей, наверное, может быть, сорок два - вот так вот было. Ей больше всего нравилось ходить со мной по улицам. Вот я - на двух костылях, она рядом идёт, и она прямо вот гордилась, что она идёт рядом с таким молодым мальчиком, уже прошедшим войну...
Они приглашали нас на все концерты, которые у них были - и в училище, и в театре Тобольском - мы туда приходили, нас усаживали с мамой... Вот эта вот дружба вот этих двух семей была очень такая хорошая. Мама прямо... так у неё были знакомые местные люди, с которыми она дружила, эвакуированные были вот в этом институте учительском - там преподавала Маркова. Забыл, как её звали - великолепная женщина, одинокая женщина, пожилая уже совсем... Она преподавала математику. Я, когда поступил на физмат, значит, у неё... Зинаида Ивановна, вот! Зинаида Ивановна Маркова! Она часто к нам приходила домой, мы сидели, разговаривали... очень хорошая женщина. Она - из Астрахани, сама из Астрахани, преподавала в Астраханском университете или пединституте, и вот её эвакуировали в Тобольск. Вот она по эвакуации попала в Тобольск.
Однажды меня пригласили в школу. Агафоновой, которая была директором и выгнала меня, уже не было, по-моему, была директором Мария Андреевна Тверитина. Это изумительный человек, я о ней рассказывал. В шестьдесят восьмом году мы с ней встретились в Тюмени, вот когда с Вовкой ездили. Это я, когда дойду до шестьдесят восьмого, постараюсь не забыть, рассказать. Она сыграла очень важную роль в моей жизни. Я расскажу об этом, когда подойдёт срок... Вот, пригласили в школу, посадили в президиум, там ещё была пара ребят, вернувшихся с фронта - ну, вот, в общем, так это всё благоприятно...
Свободное копирование
