Ну, теперь дальше я вернусь к себе. Через какое-то время в какой-то момент я почувствовал, что у меня под гипсом на груди хочется почесать - очень чешется под гипсом грудь, а туда подлезть невозможно. Я попросил Стёпу, чтобы он мне палочку тоненькую сделал. Он мне сделал тоненькую палочку, там прутик какой-то принёс, и я залез под этот гипс, палочкой там почесал - и вдруг оттуда выполз клоп. То есть у меня под гипсом - клопиное гнездо, и они меня едят, клопы! И каждый раз, когда я палочкой там шевелил, я только наоборот, хуже делал: я расшевеливал - и всё... Это было... наверное, месяц прошёл уже, как я в этом гипсе - и я уже не могу, они ночью мне жить не дают, днём жить не дают, эти клопы. Я, значит, взмолился врачу снять вот эту часть гипса, которая выше тазобедренного сустава, с груди, она говорит: "Да нельзя, ещё полмесяца твой тазобедренный сустав должен быть неподвижен, нужно полтора месяца, чтобы снять гипс! Ты же будешь садиться сразу..." Я говорю: "Не буду. Обещаю вам, клянусь!" Потом я говорю: "Ну, вы мне какую-нибудь палку, доску сюда привяжите, чтобы я не мог, как вы считаете...". Ну, в общем, в конце концов через несколько дней моего упорства-упрямства, а врач каждый день приходила, кроме выходных дней, а, по-моему, и по выходным... И она разрешила снять вот эту часть гипса, которая на груди, а к ноге прибинтовать доску до подмышки. Там столяру или кому-то заказали доску,он сделал такую доску строганую, без заноз, и вот в ту часть, где подмышка, он сделал перекладину, которую даже подшлифовал, чтобы под мышкой была - вот я и сейчас помню эту доску... Да, и обшили её тряпочкой, по-моему, там вату подложили, чтобы под мышкой не натирало ничего, мягко чтобы было здесь - такую перекладину. И вот этот гипс у меня разрезали слева на боку, под левой рукой, разрезали и подняли его, задрали... и оттуда десятки клопов - мелких, крупных - во все стороны поползли. Их начали на мне прямо тут же давить, спиртом всё это мне протирать, меня, значит... Стёпу позвали, он меня приподнял, сняли со спины эту часть, отрезали вот выше тазобедренного сустава этот гипс... К счастью, клопы не смогли проникнуть к ноге туда, а то там бы ещё там было - но тут, видно, перетяжка получилась где-то на бедре, выше... ну, где-то около паха - вот, прямо по пах этот гипс отломили, отрезали, выбросили. Я весь в крови был, потому что этих клопов подавили - я весь был в крови, не то, что шла кровь - просто измазан в крови. А им там тепло было, там вата была подложена под гипс... И, значит, меня всего спиртом промыли, протёрли, привязали мне эту доску, прибинтовали её к ноге и к груди - и мне сразу... ну, через несколько часов этот зуд прошёл, а ещё через день или там два всё это зажило, все эти укусы, и я про этих клопов забыл. Но, пока эти клопы были, это была египетская мука, адская мука: они меня ели, они меня кушали, питались моей кровью, а я ничего поделать не мог. Ну вот, у кого - вши, у кого - черви, а у меня - клопы, вот, пожалуйста, разнообразие. Вот... Ну, дальше жизнь шла своим чередом, никаких особых не было...
А, один ещё эпизод должен рассказать, потому что хохотала вся палата. Прибежал Стёпа и говорит: "Ребята, пиво свежее продают, бочковое!" Ну, мы всё: "Ой, давай!" Дали ему денег - деньги-то у нас были, я рассказывал, их девать некуда было, 23 рубля - ну, мы каждый месяц, значит... За три месяца - вот сентябрь, октябрь, ноябрь... 30 октября мне сделали, значит, это уже шёл декабрь, ну, пусть даже три месяца - так это уже почти 70 рублей... 69 рублей. А пиво - я уже не помню... не знаю, почём оно стоило. Ну, короче говоря, у нас в палате был огромный чайник, наверное, ведро туда входило - большой десятилитровый, наверное, чайник алюминиевый, огромный. В нём просто вода хранилась. Из этого чайника нам поливали мыться: утром встаёшь, приносит няня тазик, поливает тебе... ставит на грудь его, поливает тебе на руки там, ты лицо как-то смазываешь - ни мыла, ничего не было - полотенце было, правда... Ну, водичкой я ополоснулся - вот и всё умывание такое. А о бане уж и говорить нечего. Перед операцией меня помыли - полтора месяца меня не мыли, и я, значит, ходил... тогда вот, на седьмой день - я уже рассказал, всё это при мне, ну, хоть и промыли это всё, но всё равно - мыться хочется страшно, потому что уже чешется тело, чешется до того, что... Не мылся. Да...
Так вот, пиво: мы ему собрали деньги, и он принёс чайник пива. И, значит, все мы начали пить это пиво. Там у нас были банки поллитровые - обычные стеклянные банки поллитровые - там чашки были, кружки какие-то были... Ну, в общем, чайник этот мы выпили, нас восемнадцать человек было - сколько? Ну, пришлось меньше литра, но по три стакана, что ли. Ну, собрались мы, пива попили... Ну, а после пива-то что бывает? Усиленное мочеотделение... И началось: "Няня, утку!", "Няня, утку"! Няня только от одного утку унесёт, выльет, другой орёт: "Няня, утку!" Няня бегает туда-сюда - "Да что это с вами?" А мы смеёмся: мы-то знаем, в чём дело, а она-то не знает, что мы пиво пили... В общем, забегалась няня с этой уткой, а потом мы ей рассказали. Она нас ругала, конечно: "Ах, вы, такие-сякие, немазанные" - но по-доброму ругала, конечно. Это была пожилая женщина, эвакуированная откуда-то с Украины сюда, которая потеряла семью, очень добрая, очень... м-м... такая добросовестная в уборке, за всеми за нами она ухаживала. Восемнадцать лежачих, представляете? То судно, то утка, каждого нужно обтереть, помочь ему... И сёстры помогали, конечно, молодые девчата нашего возраста, за нами ухаживать. Вот... А когда все... вот те, кто пошли на поправку, ничего не болит - это же жеребцы! Хулиганили, безобразили лёжа... Вот... И, значит, вот такой вот эпизод был смешной...
Свободное копирование
