Одна жизнь - 25

  001_A_004_Deda Vova_2008_04_29 (1-02-26)

  Сегодня 29 апреля 2008 года. Хочу посвятить свой рассказ моей семье и семьям моего отца и моей мамы. Начну с семьи мамы, расскажу то, что мне известно. Почему с семьи мамы? Потому что мне меньше значительно о них известно, об её братьях и сёстрах, чем о братьях и сёстрах отца, которые жили в Москве, а те жили на Украине.

  Итак, семья матери состояла... Дети - было шестеро детей: три мужчины и три женщины. Старшего брата звали Муня, по-моему. Он был инженером, работал в Кадиевке то ли на шахтах угольных инженером, то ли на каком-то заводе, связанном с угледобычей. Его семья состояла из него, жены, которую я совершенно не помню, и двух дочерей. Одна, старшая, её звали Сусанна (Сюзанна?), и вторая - Лида. Лиду я знал, она жила в Москве одно время, и мы с ней были знакомы, даже встречались уже после войны. Сусанну же я никогда не видел. Эта семья жила более или менее благополучно, репрессии их не коснулись и, в общем-то, были они в эвакуации во время войны и умерли своей смертью уже.

  Дальше, по возрасту шёл брат Пётр, который был врачом, очень известным и в последние годы перед войной жил... Да, все они родились в Екатеринославе, то есть в Днепропетровске. Так вот: Пётр - это следующий брат - был врачом-венерологом, жил в последние годы перед войной и после войны в Ворошиловграде, в Луганске, был настолько известным врачом, что местные власти разрешили ему частную практику и подарили даже дом с врачебным кабинетом. У него был сын Борис. Мы с ним были знакомы, он приезжал в Москву, он окончил институт, по-моему, он не воевал. Он был на год, по-моему, старше меня, как-то так сложилось, что он не воевал, мне кажется, и умер он достаточно молодым, и, по-моему, детей у него не было, хотя он был женат на очень красивой, кстати, женщине.

  Его отец Пётр был эвакуирован из Волгограда (правильно - Ворошиловграда - ММ.), и от совершенной случайности я узнал, что он был то ли в Акмолинске, то ли в Актюбинске главврачом военного госпиталя. Узнал я это как: когда я окончил институт и был распределён на работу в Оренбург, то там работал вместе со мной человек по фамилии Кубалевский. И как-то мы с ним... Он был инвалидом войны, так же, как я, и как-то, когда мы с ним разговорились, он упомянул в своём рассказе о пребывании в госпитале фамилию дядьки моего, Петра - Фелинзат. Я уже знал тогда, что эта фамилия единственная и понял, конечно, что это - мой дядька Пётр, начал у него расспрашивать, и действительно - Пётр Борисович. И вот таким образом я узнал, что он был там. Потом он вернулся после освобождения Волгограда... Ворошиловграда, прошу прощения, туда и продолжал свою врачебную деятельность. Вот вы это запомните, потому что когда я буду рассказывать о Тобольске, я постараюсь вернуться к этому вопросу, там был такой эпизод, связанный с этим Петей.

  Следующей по возрасту шла моя мама. Она вышла замуж где-то в 1920 году, по-моему, за моего отца, в 1924 году родился я, больше у нас детей в семье не было. Ну, об этой семье, своей семье, я в концепции после всех остальных расскажу более подробно, потому что знаю, конечно, значительно больше... Последующая сестра была Эся... Я имена называю как мы их называли - она была Эсфирь, но Эся - и Эся. Она была замужем за Павловским, у них родился сын Вилик, мой двоюродный брат. В 1937 году его отца, то есть Павловского Якова - Яков его звали - арестовали там, в Киеве; он на какой-то партийной работе был, насколько мне известно, и его расстреляли. А Эсю посадили, дали ей срок и отправили в Магадан, где она и отбывала свой срок до... ну, наверное, до смерти Сталина.

  Потом следующая сестра была Роза, которая жила в Харькове, жила со своей семьёй, у неё было трое детей, старший брат - Сева, которого я не знаю, я никогда его не видел, и две дочки - Лариса и Лена. Вот с дочками я знаком, особенно с Леной. Это я уже, по-моему, рассказывал, когда рассказывал, как мы отдыхали в Ялте - где-то там я разыскал Розу.

  И, наконец последний, шестой был Мося, Моисей, который тоже жил в Харькове, у него была своя семья, два парня у него было, два сына. Их я не знаю, с ними незнаком, ни разу не видел. Мосю и его жену Нату знал довольно хорошо, потому что он работал там, на Украине, по-моему, в какой-то кондитерской сфере, причём я это говорю, потому что когда он приезжал, а он иногда приезжал в Москву в командировки, то он всегда бывал на кондитерских фабриках, дела у него там были - на "Красном Октябре", на фабрике имени Бадаева и на других московских фабриках - и всегда приносил оттуда коробки вкусных конфет. Поэтому в моей голове он увязан с этим делом. И их дети: больше всего я был знаком с Виликом. Вилен - Владимир Ильич Ленин. Вилен - вот так назвали его родители, Яша и Эся. Ну, и поплатились за свою любовь к великому вождю и учителю: одного расстреляли, вторую... на сколько там лет с 1937-го и до смерти Сталина? По-моему, шестнадцать лет, да? Вот, отправили в Магадан, где она этот срок отбывала... Правда, в последнее время она была освобождена уже, но не имела права оттуда уезжать, так сказать, вольнонаёмной там работала где-то в библиотеке. Встреча моя с ней произошла, когда я работал в Оренбурге. Я поехал в Киев в командировку, адрес у меня её был, она меня * встретила на вокзале - вот эта была встреча после многих лет разлуки, не виделись мы с ней... А потом я встретился и с Виликом, который окончил геологический институт, был геологом и работал на Курской магнитной аномалии много лет. Потом он работал на Севере. В конце... у него родилась дочь. Дочь эта волей судеб - как-то так случилось - окончила институт и вышла замуж то ли за голландца, то ли за датчанина, и уехала туда. А Вилик со своей женой Валей уехали в Германию, и, насколько мне известно, если они ещё живы, то живут где-то в Германии. Вот это - мамина линия. Кроме рассказа о маме, о которой я, как уже сказал, буду рассказывать, когда начну рассказывать о своей семье.

  Итак, мамина линия вся жила на Украине, кроме мамы. Поэтому связь была неповседневной, как вы понимаете, но вот из её братьев я знал всех, кроме жены Муни, вот её я... она, по-моему, никогда не приезжала в Москву, не помню я её совершенно, она, по-моему, была очень больной человек и не выезжала, но могу тут ошибаться.