Почти полгода ушло на поездку, на отпуск, на то, чтобы вновь добиться от Главка денег для доработки допинга. Правильнее было бы доказать необходимость изготовления его заново с учетом всех выявленных ошибок, но об этом нечего было и мечтать. Получила Немчинская разрешение на ремонт, и то обрадовалась. Снова слесари начали колдовать над аппаратом. После московских и харьковских за дело взялись уральские умельцы.
В Челябинске коллектив Кио, с которым Немчинская ездила в Японию, работал три месяца, и все это время чувствовала себя гимнастка отвратительно: сильно болели суставы. И пожаловаться было некому — все в ответ вздыхали: «А кому хорошо? После Японии, да сразу в такие морозы!» Необходимо было работать, репетировать, контролировать работу слесарей, готовиться к очередному заседанию партбюро, успеть на творческую встречу со школьниками… Любимая работа забирала все время, на недомогания его уже не оставалось. Гимнастку вела мечта отработать наконец на новом аппарате. В следующем городе, Минске, начала прямо на нем.
Новый лопинг ее, сверкающая хромировкой арка из труб, в одной только точке соединенная со штамбертом, своими удлиненными пропорциями подчеркивала хрупкость женской фигуры. Поэтому уже начало трюка воспринималось победной устремленностью к полету. Точными, сильными движениями тела гимнастка энергично раскачивала металлические качели. С каждым качем все выше и выше взмывала она. И вот, наконец, летя спиной вперед, совершала первый полный переворот вокруг штамберта. Второй, третий, четвертый раз описывало ее тело широкие круги в меняющемся цвете серпантина прожекторов. И вдруг изменив направление полета, начала кружиться лицом вперед. Буквально тут же ставила она лопинг ребром к плоскости движения и, боком взлетев на нем к куполу, зависнув вниз головой, закручивалась в бесчисленных пируэтах; и, словно всего этого было еще недостаточно, продолжая вращения вокруг оси, снова шла в стремительный полет большого кругового движения.
Представишь себе все тяготы, через которые вынужден пройти артист цирка, чтобы добиться осуществления каждого нового трюка, аппарата, номера, и невольно задаешься вопросом: для чего и для кого все это нужно? Разумно ли человеку так бесконечно изнурять себя, и, главное, что может возместить ему потраченные годы и силы? Ведь не на прибавку же жалованья он рассчитывает, деньги, и немалые, в цирке можно зарабатывать, всю жизнь выступая с одним и тем же номером. Да и цирковая слава — понятие хоть и звонкое, но зыбкое. Поразятся люди, восхищенно поахают и привыкнут. Не славой, но деньгами только озабочены артисты цирка.
Живет в цирковых мастерах убежденность, что они судьбой призваны в свою профессию. Вот и Немчинская была из тех, кто свой долг видел в утверждении прекрасного искусства воздушной гимнастики.
Свободное копирование
