Дорога домой
Мы ехали домой в пассажирском плацкартном вагоне. После теплушки и вагона метро, в которых мы следовали в эвакуацию, было непривычно комфортно. Нашими попутчиками оказались несколько офицеров, которые возвращались в свои части, расставшись с омскими госпиталями. У меня было занятие на всю дорогу: я изучал ордена и медали спутников.
Поезд шел по расписанию. Продолжительность стоянок была известна заранее. Мы, как и прежде, пропускали попутные и встречные эшелоны с фронтовыми грузами и ранеными. Стояли, очевидно, дольше, чем до войны, но эти стоянки казались заранее запланированными. Соседи рассказывали фронтовые истории. Мне хотелось знать, за что были получены ордена и медали...
Лишь однажды за время пути вагонный покой был нарушен пассажиром из соседней секции. Он был пьян и устроил небольшой дебош с криками и сквернословием. Соседи-офицеры быстро объяснили ему, как следует себя вести при женщинах и детях...
Незаметно пересекли границу между Азией и Европой. Через некоторое время поезд оказался в районе бывших прифронтовых зон и на территории недавних боев. Мы видели развалины станционных вокзалов, обгорелые печные трубы разрушенных деревенских домов, остовы сожженных вагонов на обочине железнодорожных путей... Пассажиры примолкли, в том числе и фронтовики. Я не мог оторваться от вагонного окна и только переходил с одной стороны вагона на другую...
Потом пошли ленинградские пригороды - сначала дальние, потом ближние. Характер пейзажа не менялся: обгорелые печные трубы, развалины домов, останки вагонов...
Момент прибытия в Ленинград совершенно ускользнул из памяти. Не помню, на какой вокзал мы прибыли, встречали нас или нет, куда мы поехали. Знаю, что не в свою квартиру. Наша квартира на втором этаже семиэтажного дома, оказалась занятой соседним детским садом. Нам предоставили жилье на шестом этаже в этом же доме. Лифт не работал, соседей оказалось больше, чем прежде, две комнаты были в разных концах коридора. По закону квартиру фронтовика, каким был папа, занять не имели права. Мама решила бороться за справедливость и не въезжать в предоставленное жилье до решения суда.
Позже оказалось, что исчезли многие вещи. Больше всего мне было жаль школьный портфель, шкатулку, подаренную тетей Асей, и армию оловянных солдатиков. Все эти бытовые заботы, все эти мелочи приближали нас к мирному времени, когда можно не думать постоянно об опасности для жизни близких. Но мы не забывали о войне, и бытовые потери не казались слишком важными. Мы вернулись в Ленинград, и это было главным.
Свободное копирование
