Билет в кинотеатр стоил пять рублей, а на "галерку" в театре пятьдесят копеек. Попасть в театр было проще, чем в кино. На первых порах именно эти сугубо материалистические соображения заставили меня купить билет на галерку. Я не отдавал себе отчета, с каким коллективом мастеров мне предстоит встретиться. Даже многократно просмотрев весь театральный репертуар, я воспринимал это мастерство как должное. Мне не с чем было сравнивать. Если бы я понимал, с чем я соприкоснулся, то запомнил бы имена тех, кого видел на знаменитой сцене. А так в моей памяти сохранилось только одно имя - Цицилии Мансуровой...
Меня неудержимо тянуло в театр, и я возвращался туда снова и снова... Билет на "галерку" носил формальный характер. Попав внутрь помещения, я редко поднимался выше бельэтажа. Почти всегда удавалось найти себе свободное место поближе к сцене.
Каждый спектакль давал огромный заряд положительных эмоций, в которых так нуждаются люди всегда и особенно во время войны . Это касалось как постановок, посвященных фронтовым событиям (в пьесах "Русские люди", "Фронт"), так и спектаклей мировой и советской классики ( "Принцесса Турандот", "Давным-давно", "Много шума из ничего"). Конечно, понять и оценить это я смог значительно повзрослев.
А тогда я покидал зал просто в приподнятом настроении и долго вспоминал, как кокетливо говорила Мансурова в одном из спектаклей "Мужа хочу, мужа!", или смешной жест исполнителя роли Кутузова в постановке "Давным-давно". Он поворачивался спиной к зрителям, закладывал руки за фалды военного мундира, и эти фалды подпрыгивали при каждом слове его монолога, неизменно вызывая смех в зале...
Однажды летом я попал на кукольный спектакль "Волшебная лампа Аладина". Происходило это в летнем театре Сада отдыха. Я с опозданием узнал, что руководителем театра был замечательный кукольник Сергей Образцов. Спектакль начинался около девяти часов вечера и заканчивался почти в два часа ночи. Я понимал, что мама волнуется, но не мог заставить себя покинуть зал до окончания театрального действия. Я возвращался по ночному городу. Было страшновато, пока я не "примазался" к идущему в моем направлении офицеру. Мы разговорились, и я объяснил свое столь позднее пребывание на улице. Эта постановка запомнилась во всех подробностях - настолько блестяще она была сделана.
Много лет спустя, в славном американском городе Милуоки, этот же спектакль в постановке того же театра мне удалось посмотреть еще раз, но вместе с моей младшей внучкой. Я узнавал знакомые декорации и кукольных героев. Спектакль длился полтора часа и оборвался в середине действия, без видимой концовки. Создатель театра, который не дожил до этих дней, не допускал такого даже во время войны.
А я стараюсь вспоминать кукольников военного времени, работавших в Омске...
Мама здорово отругала меня за позднее возвращение, но как обычно, простила...
Свободное копирование
