У главного прокурора.
Я постучала в дверь кабинета и спрашиваю: - 'Можно?' - 'Входите,' - отвечают. Вошла, около стола стоит высокий стройный мужчина. Оглядел он меня с головы до ног. Я говорю: 'Здравствуйте!' и, подойдя ближе, продолжаю: 'Я Зельман Элиза, младшая дочь Зельман Карла Яковлевича. Его, а также его сына - моего брата Эволда арестовали 1 марта. Мы считаем, что это недоразумение, которое будет выяснено. Я привезла документы с подписями членов партии, которые знают моего отца с 1912 года со времени работы на Юрловском лесозаводе. Когда этот завод закрывался в 1927 году, отца и многих рабочих перевели работать на Васильевский лесокомбинат. Ранее, когда в 1912 году Зельман К.Я. приехал работать на Юрловский завод, то в трех километрах от стройки завода он купил дом и разрушенную водяную мельницу.
Мельницу починил, на ней работал по договору Чекушин и брат Карла Август Зельман, контуженный в боях латышский стрелок. В 1927 году этот дом и мельницу мой отец передал безвозмездно Ушаковскому сельсовету в постоянное пользование. Об этом был составлен официальный документ у нотариуса в Казани.
Отец всегда был честным человеком, добросовестно работал и занесен в Книгу почета ЦК профсоюза. Сейчас он на пенсии по возрасту и инвалид II группы. Вот эти документы'.
Главный прокурор Куренков взял их и стал их медленно читать, потом ещё раз просмотрел документы, отложил их и вдруг спрашивает: 'А вы знаете куда пришли?' -'Да, знаю'. - 'Знаете и ничего не боитесь?' - Я отвечаю: - 'Ничего я не боюсь, самое страшное уже есть - сознавать, как переживает отец, и видеть слезы матери. Так что одним горем больше, одним меньше'. Он как-то странно улыбнулся и сказал: 'А вы смелая. Ну, хорошо, мне надо кое-что уточнить. Приходите через неделю, я дам ответ'.
И я ушла. Я действительно не боялась, все мысли были об отце и брате.
Свободное копирование
