Арест.
Прошел январь и февраль.
1 марта 1938 года.
Фото: 13 У Эволда, брата Элизы кепка фасонисто набекрень.
Вчера вечером приехали из Перми гости - Лайма и Аркадий.
Утром Лайма и мама напекли всяких пирогов и фирменных сухариков. В печи жарился гусь. Скоро должна быть радостная встреча всей семьи.
Без стука открывается дверь и входят два незнакомца в белых дубленках. Спрашивают: 'Зельман Карл Яковлевич дома?' Папа отвечает: 'Да, это я, что скажете?' Они показывают ордер на обыск.
Взяли пару книг с полки и поставили обратно, открыли буфет с посудой - закрыли. Лайма с Аркадием ушли в свою комнату, а я осталась здесь около папы. Один из пришедших обратился ко мне: 'Пойдемте со мной к Зельман Эволду'.
Вошли к Эволду так же молча и без стука, спрашивает: 'Зельман Эволд Карлович?' Эволд ответил утвердительно и уполномоченный, показав ордер, начал обыск. Эволд взял двухлетнюю Элечку из кроватки на руки и стал молча носить её по комнате. Через полчаса в дубленке сказал: 'Всё, одевайтесь, возьмите смену белья, пойдем к вашим родителям'.
Папа сидел уже одетый, мама пыталась выяснить, в чем они виноваты. Папа её успокаивал, говорил, что это недоразумение, что он уверен, что всё выяснится и, может быть, уже завтра они будут дома. Я сбегала на кухню, взяла печенье - сухарики и положила ему в карман со словами: 'Папа, ты не завтракал, это тебе в дорогу'. Мама не хочет его отпускать, просит: 'Возьмите и меня вместе с ним!' Ей посоветовали дать ему смену белья, предупредили папу: 'Смотри, Зельман, не беги!' Папа ответил: 'Шестьдесят один год не бегал, на шестьдесят втором не побегу!'
Они вышли, а я быстро оделась и за ними. Шла на расстоянии двадцати шагов. По поселку и далее по железнодорожной ветке идем на станцию.
Свободное копирование
