1929 год. Школьные дела.
Так прошло два года. Лайма уже училась в 9, Эволд в 8, а я в 7 классе. Мне было 14 лет. В школе сменились учителя математики и русского языка, Горланов и Трифонов. Очень хорошие и справедливые преподаватели.
У Трифонова Алексея Алексеевича летом на реке Казанке, впадающей в Волгу утонул сын Алёша, весной окончивший школу. Жена умерла, увидев мертвого сына, а сам Трифонов тихо помешался. (Как просто разрушаются жизни! - Р.)
В седьмом классе ввели новые предметы - татарский язык и немецкий. Пожилая преподавательница немецкого научила нас началам немецкого языка и петь Интернационал на немецком языке.
Невысокая ростом, лет тридцати учительница татарского языка вела себя странно, высокомерно и грубовато. Вызывая нас к доске, говорила - 'Эй, ты:' далее шла фамилия. Часто называла нас 'дунгыс', что, как мы узнали у татарских ребят, означало - свинья.
На одном из уроков я не выдержала грубости этой учительницы. Как всегда, она вошла в класс, не поздоровавшись, только махнув рукой. Положила раскрытый журнал на первую парту, где я сидела, и начала опрос присутствия учащихся.
Тычет пальцем в ученицу и спрашивает её - 'Капралова, ты здесь? - 'Здесь' - отвечает та. И так далее, дошли до меня. Тычет в меня пальцем, - 'Зельман, ты здесь?' - 'Нет, - отвечаю, - меня нет'. 'Как нет? Вот же ты сидишь! - снова тычет в меня пальцем и спрашивает -Зельман, ты здесь?' 'Нет, - отвечаю, - меня нет'. 'Хорошо, я ставлю тебе прогул. Иди к доске, будешь отвечать урок' Спокойно отвечаю - 'меня на уроке нет, как вы отметили в журнале. Не могу же я одновременно отсутствовать на уроке и отвечать'. Она поставила неуд и побежала в учительскую.
Она потребовала исключить меня из школы, как великодержавную шовинистку России против Татарстана. На педсовете я держалась спокойно, подробно объяснила происшедшее. Меня не наказали, даже родителей в школу не вызвали. На следующем уроке татарского языка учительница вела себя по-другому, выражений 'Эй, ты!..' мы больше от неё не слышали.
По математике нам дали слабую учительницу. Объясняла она плохо. Поэтому нам часто помогал наш лучший ученик по математике Патрушев Владимир. Позже учителем математики у нас стал Ремизов, простой, скромно одетый, хорошо знающий свой предмет. Он ходил с нами на разные экскурсии, держался с нами как старший товарищ и наш класс с ним сдружился.
Мы выпускали стенгазету. Большинство из нас вступило в 'Осавиахим', там мы изучали военное дело, разбирали и собирали винтовку, маршировали по улицам.
Свободное копирование
