Отъезд.
Летом следующего года пришло распоряжение из Москвы: прибыть на новое место работы в июле месяце.
Вместе с нами уезжала ещё одна семья - Барышниковы. Нам выделили по одному товарному вагону. Паровоз привез их со станции Патрикеево близко к нашему дому, и мы погрузили почти все свои вещи и скот.
Часть вещей нам пришлось погрузить в вагон Барышниковым. В нашем вагоне папа отгородил место для нашей коровы Вербочки, оборудовал ясли - кормушку, положили запас кормов и даже опилки для пола. Получилась чистая комната.
В другом конце оборудовали место для себя. Погрузили вещи, продукты, комнатные цветы и даже ящик с розами.
Эти розы росли у нас в Ушаковке под окнами в палисаднике. Оттуда мы перевезли их на Юрловский завод, а сейчас они поехали с нами в Васильево. Розы были очень красивы, и хотя листья и были как у шиповника, но бутон был полный и сам куст был похож на вьющуюся розу. Цвели эти розы всё лето.
Прощальное угощение.
Почти всё погрузили.
За пару дней до отъезда мама, (я и Лайма ей помогали), напекла наше фирменное печенье - сухарики.
Рецепт такой:
растирается сливочное масло с сахаром, хорошо перемешивается с яйцами, добавляется изюм, мука, ещё раз перемешивается и в форме белого батона хлеба, чуть тоньше и длиннее, запекается в печи. Полностью остывшие готовые булки нарезаются ломтиками и на противне наполовину подсушиваются в уже немного остывшей печи. Получаются сухарики и хрустящие и мягкие, вкусные и долго сохраняющиеся.
Мы их напекли много и в дорогу и для гостей, пришедших на наши проводы.
Напекли также много пирогов с мясом, ватрушек, разных булочек. Зажарили всех кур, а их у нас было много.
Папа разобрал дощатую стенку между кухней и столовой, сделал длинный стол и короткие скамейки (чтобы удобно было садиться и выходить).
На столе было много разной еды - ветчина, жареные куры, грибы, пироги. Пили чай с вареньем и немного водки. Её наливали два раза по стограммовой стопке. Перед папой тоже стояла стопка с водкой, когда было нужно, он поднимал её и подносил к губам, но к концу застолья она так и осталась полной.
За столом была приятная атмосфера, вспоминали годы совместной работы и жизни. У папы было хорошее настроение. Одних гостей сменяли другие, ставилась новая еда. Мама и Лайма обслуживали.
Было жарко, двери распахнуты настежь. Многие пришли просто попрощаться, но папа выходил, встречал их и приводил за стол. Так продолжалось до вечера. На утро пришло ещё несколько человек проститься, мы их тоже угостили.
Прощание с родиной детства.
Днем пообедали, унесли последние вещи в вагон, привели корову Вербочку.
Я забралась на верхнее сиденье у окна, выходить больше не хотелось. Я мысленно прощалась с Юрловским заводом и Ушаковкой.
Проверка родителей.
Здесь я родилась, здесь прошло моё детство. Вспоминала игры в куклы, сделанные нам мамой, как купались в речке ниже мельницы.
Речка была не глубокой, в глубоких местах лишь до пояса, но с пиявками. Один раз я забралась, где поглубже и выскочила оттуда вся в пиявках, больно не было, но страшно. Поэтому обычно мы купались там, где помельче и играли на чистом песочке.
Когда мне исполнилось семь лет, я с подружками стала ходить купаться на пруд, там мы учились плавать в тех местах, где помельче.
По берегу пруда было несколько деревенских бань, в них по субботам парились парни и голыми бегали в пруд, уплывали далеко и вновь возвращались париться.
Однажды мы с подружками прибежали на пруд, сняли одежду, бросили её прямо на траву, а одна положила на кустик, чтобы не запачкать. Вдруг на тропинке показались какие-то парни, мы голые выскочили из воды и, спрятавшись в кустах, стали одеваться. У той подружки, которая так берегла платье, оно зацепилось за куст и порвалось. Девочка заплакала. 'Боюсь, - говорит, - идти домой, меня за порванное платье будут бить'.
Я очень удивилась и сказала, что меня дома никогда не бьют. 'А если что-нибудь порвешь?' - удивились подружки.
Чтобы проверить я решила порвать свою одежду. Платье пожалела, очень уж оно мне нравилось, порвала переднюю вышитую часть рубашки в узкие ленты. Так пришла домой и сразу к маме, говорю ей - 'у меня порвалась рубашка, ты меня будешь бить?'
Мама говорит - 'сама рубашка так порваться не может, зачем ты её порвала?' - 'Я хотела узнать, будешь ты меня бить, или нет'.
Мама отвечает, - 'нет, никто тебя бить не будет, но рубашку придется выбросить, ты её не жалей, она всё равно уже износилась'.
Игра в прятки.
Вспомнился мне случай в Ушаковке с Франтиком, (так собаку звали).
У этого большего черного дога над глазами были рыжие пятна как брови, а на груди белое пятно как галстук.
Летом мы играли в прятки, и Франтик тоже бегал с нами. Играли так:
все, кроме водящего стоят на перекрёстке у нашего дома, а водящий убегает по улице до гумен, возвращается назад и начинает искать спрятавшихся.
Кто-то сказал 'пусть Франтик тоже водит'. Все встали на обычное место, а я с Франтиком немного впереди, и говорю ему - 'Франтик беги один до гумен и возвращайся, мы спрячемся, а ты будешь нас искать'. Он приготовился бежать и смотрит на меня. Я погладила его рукой и показываю рукой - 'беги один, будешь меня искать'.
Он понял, побежал до гумен, как мы всё время бегали, мы спрятались, быстро вернулся, нашел меня - 'Гав, гав!' Я побежала, застучалась и говорю - ' ищи других!'
Он быстро всех нашел, только и было слышно 'гав, гав!' Мы были удивлены не тем, что он понял нас и стал водить, а тем, что, не видя, куда мы спрятались, так быстро нас нашел.
В 1927 году мне было одиннадцать лет, Прощаясь с Ушаковкой навсегда, я не знала, что ещё через одиннадцать лет мне придется побывать в Ушаковке и Жадовке.
Свободное копирование
