* * *
Муж присылал мне нежные письма, все более и более влюбленные, и вскоре он начал умолять меня не уезжать. Он просил подождать его полгода, «всего каких-то жалких полгода», настаивал он…
И клялся, что потом отвезет меня в Китай, где мы будем счастливы, вдвоем, одни. Я верила в Китай, в наше китайское счастье, и ждала, лежа в постели и страдая.
* * *
Однажды он снова появился со своими чемоданами. Ему надоела жизнь в гостинице. Как ребенок, как студент, который провел каникулы в неудачном месте, он воскликнул, стоя над своими двумя чемоданами, которые он примостил в изножье моей кровати:
– Ну вот и я!
И бессильно уронил руки.
– Вот и я. Я больше не могу жить вне дома. Я больше не могу жить без тебя. Я болен, ты мне нужна, возьми меня обратно, иначе я умру. Я не могу больше есть в ресторане, мне все не так, я слишком много пью и не могу больше написать ни строчки. Если я не буду работать, кто будет оплачивать наше существование?
Борис вошел без стука, он думал, что я одна. Он принес мою почту. Увидев Тонио, дворецкий заулыбался от радости. Он искоса взглянул на меня и взял чемоданы, словно подобрал бриллианты на улице… Мы рассмеялись – все трое. Борис вышел с чемоданами, разложил их содержимое по шкафам и приказал украсить цветами этаж «господина графа»… Наконец-то его хозяин вернулся. Даже собака танцевала и – от радости – напрудила на ковре. Муж попросил меня не наказывать ее, так как, утверждал он, это в его честь!
Увы, все вернулось на круги своя… По ночам я снова слышала, как поздно муж возвращается. Однажды моя собака ждала его под дверью до семи часов утра, из-за этого заболела воспалением легких (потому что у пекинесов очень слабое здоровье) и умерла через сутки! Теперь со мной не было и Юти…
Заканчивался шестой месяц моих мучений. Я собрала чемоданы, привела дом в порядок и, как солдат, побежденный, но гордый тем, что сделал все возможное для спасения своей страны, обратилась в бегство.
Муж все понял, глядя на мои сборы. Я накупила разных платьев сестрам и себе. В общем, я уезжала. Я вышла на балкон. Отблески выставки освещали купол Дома инвалидов.
– Тонио, я уезжаю.
– Да, – ответил он. – Когда?
– Мне грустно, но я тебя покидаю. Мне кажется, в нашей жизни произошло ужасное землетрясение, и я должна благодарить Бога, что мне удалось выжить. Я уезжаю строить новую жизнь в другом месте.
– Да, Консуэло, иногда в жизни необходимо действовать именно так. Я тоже уезжаю в Америку. Я совершу еще один перелет, возможно, я не вернусь из этого рейса, потому что у меня нет ни малейшего желания возвращаться. Я не люблю, не люблю больше…
Не споря, не говоря больше ни слова, я села в Гавре на пароход, направлявшийся в Гватемалу. В Пуэрто-Барриос – единственный атлантический порт Центральной Америки.
Свободное копирование
