* * *
На этот раз мы обосновались в Париже надолго. Квартира на улице Кастеллан уже не могла нас устроить. Но снять другую в то время было невозможно, да и цены оказались неправдоподобными. Приходилось подкупать консьержей, платить посредникам. Можно было обегать весь Париж и ничего не найти.
Нам повезло, и недалеко от дома Андре Жида мы набрели на прекрасную свободную квартиру. Правда, ее буквально рвали из рук, но мой муж был лауреатом премии «Фемина», и хозяин отдал предпочтение нам. Улица была очень приятной, окна квартиры выходили в сад. Но пришлось ждать несколько месяцев, пока она освободится.
Тонио засыпали приглашениями, встреча следовала за встречей, бесконечные визиты к дамам из жюри «Фемина», фотографам, вокруг толпились поклонники и поклонницы… Успех рос день ото дня. Дальние родственницы, которые до того знать его не знали, требовали к себе знаменитого писателя. Они даже – небывалое дело – приходили поздравить его с днем рождения! Назойливые обожательницы лезли из всех щелей. Я не могла запомнить столько имен, мы пропускали более половины встреч. Тонио бросил писать, его жизнь проходила на людях. Ни разу нам не удалось пообедать вдвоем.
В конце концов одна из его дальних родственниц отвезла нас в свой замок в шести часах езды от Парижа. Наконец-то зелень, покой, огромные холодные комнаты со старушками у камелька, я была очарована.
Но эта поездка закончилась слишком быстро, и снова – возвращение в кошмарный Париж. Мой муж постоянно разговаривал по телефону, даже в ванной. Мои нервы не выдерживали. Вечерами приходилось ехать в Довиль, в Онфлер или в Багатель. Во всей этой беспорядочной езде туда-сюда не было никакого смысла. Поговаривали о том, чтобы на волне популярности снять фильм по «Южному почтовому» во Франции и по «Ночному полету» в Америке. Издатели, журналисты, литературные агенты сидели у него на голове. Мы ни на минуту не оставались наедине. В три часа ночи, когда телефон наконец замолкал, Тонио засыпал мертвым сном, а на рассвете телефон снова начинал трезвонить. При этом у нас не было никакой секретарши, и мы оба уже выбивались из сил. После тишины белых домиков в Марокко и страха ночных полетов я стала чуть ли не истеричкой. Тонио тоже частенько спрашивал меня: «Что же делать?»
Он не мог и десяти метров пройти по улице, чтобы не встретить кого-нибудь из господ интеллигентов, проводящих время в кафе, вроде Леона Поля Фарга и других… Так что они продолжали выпивать и беседовать. Это был ад. Никакой семейной жизни, никакого времени на размышления, мы жили как на витрине… для публики.
Свободное копирование
