Морские львы - 4

IV.

Лео становится дрессировщиком

 Ваську я купил в петербургском зоологическом саду в конце 1909 года, когда у меня уже были Лео и Пицци. Он прожил в саду 7 лет без всякой дрессировки. Ухаживавший за ним татарин приучил его только брать рыбу из рук. Васька продолжал оставаться диким и угрюмым и не поддавался никакой дрессировке.

 Едва я подходил к его помещению, он стремительно погружался в воду и высовывал из нее голову только тогда, когда голод заставлял его схватить плавающую по поверхности рыбу. Я думал, что в зоологическом саду его озлобили дурным обращением, и решил ждать, когда он ко мне привыкнет, а пока что поместил его в один бассейн с Лео.

 Сначала они дрались, но потом помирились.

 Едва я подходил к бассейну, Лео выскакивал на площадку, которая была устроена в бассейне, и приветствовал меня радостным криком. А Васька боязливо высовывал голову.

 Стоило только мне бросить рыбу Лео, как Васька сердито оскаливал зубы.

 Но время делало свое. Вот уже Васька, получив рыбу, стал несмело класть голову на площадку, в то время как все его тело еще оставалось в воде; а еще через несколько времени решался сидеть на площадке. Это было большим завоеванием, и я приступил к дрессировке.

 В это время я вел свои обычные репетиции с Лео. Клетка, в которой находился Лео, открывалась, к ней приставлялся скат из досок, который вел на арену. Лео мигом выскакивал из воды, сползал по дощатому наклону вниз; бежал прямо к своей тумбе на арене, садился на нее и ждал моих приказаний.

 Васька не шел дальше порога клетки и с завистью поглядывал на Лео. Выманить его дальше было невозможно.

 Насытившись рыбой, Лео спокойно возвращался к себе в бассейн, укоризненно поглядывая на Ваську, потом отстранял его с пути и погружался в воду, а клетка запиралась.

 Прошло несколько дней. Раз, когда я начал репетицию, к моему приятному изумлению, Васька решился спуститься по скату на арену.

 Дикарь видел, что на него никто не обращает внимания; он подполз к тумбе, стоявшей вблизи тумбы Лео, но сесть на нее не решался.

 Я смотрел на Лео. Он быстро соскочил со своей тумбы, ткнул носом Ваську и опять вскочил на свое место.

 Тогда я бросил Ваське его любимую рыбу. Он поймал ее налету, но я сделал неосторожный шаг вперед и спугнул Ваську. Он повернулся, чтобы удрать назад в клетку. Тут произошло нечто неожиданное и невероятное.

 Лео соскочил с тумбы и храбро загородил Ваське дорогу. И странно было видеть сравнительно маленького Лео в воинственной позе рядом с громадной фигурой Васьки. Он остановил Ваську, упершись в него шеей и как бы говоря:

 -- Ни с места!

 Васька стал на полпути в раздумье. Лео еще с минуту попридержал его, потом повернулся и побежал на свое место. Очевидно, он показывал Ваське, что надо делать.

 Я смотрел на этот урок, который давало одно животное другому, и не верил своим глазам.

 Я бросил рыбу Лео; он поймал ее широко открытым ртом и оглянулся на Ваську с коротким лаем, точно говорил:

 -- Ну-ка, не бойся, иди, и ты получишь рыбу...

 Васька смелее двинулся к тумбе: приглашение подействовало. Вся фигура Лео выражала полное удовольствие. Он был, очевидно, доволен своим учеником.

 И Лео терпеливо, последовательно продолжал свои уроки, как учитель, заинтересованный, чтобы все шло по порядку чтобы делу не было помехи, а вместе с тем и не было бы задержки жалованья. И в самом деле, чем скорее Васька выполнит мое приказание, тем скорее я займусь с Лео, и он получит свою порцию рыбы. Лео был, несомненно, заинтересован в общем ходе работы, и ему было важно, чтобы никто ее не задерживал.

 Раз в Петербурге, после представления, когда вся публика разошлась, я решил сделать репетицию моим морским львам, зажег электричество и принялся за работу. Васька уже важно восседал на своей тумбе, как и Лео, и спокойно глотал рыбу.

 Я решил продолжать дрессировку Васьки, задавая ему еще более сложные задачи.

 Вот я беру мячик и бросаю его Лео. Он ловко отбрасывает мяч носом обратно. Тогда я бросаю мячик Ваське. Васька приходит в ужас. Как ужаленный, он срывается с тумбы и стремится через барьер в места для публики.

 Опрокидывая кресла, Васька мчится вперед, полный ужаса и смятения; он перелезает уже через второй ряд кресел. Слышится визг двух дам, оставшихся посмотреть репетицию; дамы бросаются в разные стороны от морского чудовища.

 Тут на выручку приходит Лео. Он бежит в проход между рядами и загораживает Ваське дорогу.

 Васька стоит с разинутой пастью, точно потеряв рассудок.

 Вдруг Лео начинает осторожно, нежно тереться своей мордой о шею Васьки. Под действием этих ласк Васька приходит в себя и с коротким лаем, переваливаясь и спеша, все еще возбужденный, он возвращается за своим учителем к тумбам.

 Громадный Васька рядом с маленьким Лео очень смешон.

 Лео, дойдя до своей тумбы, спокойно взбирается на нее и ждет награды. А Васька, точно боясь покинуть покровителя, прижимается к тумбе Лео и не двигается с места.

 Но тут Лео меняет резко свое обращение. О ласке уже нет и помину. Он строго, обращается к непослушному ученику и, скаля зубы, отпугивает его от себя. Васька волей-неволей отправляется на свою тумбу.

 Я переменяю немного программу обучения: бросаю мячик Лео через Ваську, чтобы сначала приучить его к движению пролетающего через него мяча.

 Васька пробует снова дать тягу, но Лео зорко следит за ним и сейчас же загораживает ему дорогу.

 Васька останавливается.

 Мяч летает в воздухе, все ближе и ближе к Ваське и, наконец, налетает на него. Васька быстро хватает резиновый мяч в пасть редкими, но острыми зубами, прокусывает его и с остервенением бросает в сторону.

 Но я даю ему рыбы, и он успокаивается.

 Чтобы приручить как можно больше Ваську, я решил поглаживать его каждый день рукою. И вот правой рукой я подношу Ваське рыбу, а левой чуть-чуть прикасаюсь к его шее.

 Я повторяю это раз двадцать. Васька мало-по-малу привыкает к моему прикосновению и даже позволяет снисходительно себя слегка похлопывать. Конечно, я делаю это, всегда имея в руках рыбу.

 Так я подружился с диким озлобленным Васькой, а подружившись, принялся за опыты с мячом.

 В правой руке у меня рыба; в левой -- мяч. Васька хватает рыбу и с жадностью ее уничтожает, но мяч ему положительно ненавистен: он толкает его недовольно зубами, и мяч падает на арену.

 На помощь мне является снова мой милый Лео. Он слезает с тумбы, деловито бежит к валяющемуся на арене мячу и, уткнувшись в него носом, остается так несколько секунд: он показывает Ваське, что мяч не следует кусать, что мяча нечего пугаться.

 Тут я окончательно убедился в блестящих педагогических способностях моего Лео.

 И Лео достиг полного успеха: Васька, в конце концов, усвоил в точности учение и выполнял почти все то, что проделывал его талантливый учитель, хотя и не с таким совершенством.

 И я стал выступать с Васькой в цирке.

 Раз во время второго представления с Васькой случился скандал: в нем проснулась прежняя дикость, и он мне прокусил своими острыми зубами ногу. Этот укус был очень опасен: Васька питался исключительно рыбой, и она, застревая в его зубах, неизбежно должна была попасть мне через рану в кровь. От рыбьего яда у меня могло произойти заражение крови.

 На представлении присутствовал друг моего детства, известный писатель А. И. Куприн. Он выдавил из раны кровь и промыл ее водкой. Возможно, что это спасло меня от опасности.