Следствие не шатко не валко тянулось полгода. Долгими темными вечерами в одиночной камере я развлекал свой мозг гаданием, что мне можно по большому счету инкриминировать. Изнасилование в зачет не шло, потому что подпадало под статью о неуставных взаимоотношениях, по которой никого не судили, дабы не марать чистого облика Чекиста. "Чернуха" тоже, говоря тюремным языком, "не канала": версия о ней не подтверждалась моими мемуарами, которые я старательно крапал под надзором. Теоретически с учетом моей биографии меня можно было обвинить в чем угодно, начиная с покушения на Ленина и заканчивая идейным вдохновлением ЦРУ, но даже в темные времена культа личности следователю нужно было подшивать в дело какие-никакие документы. В поиске компромата на меня неугомонный старикашка следователь проявил немалую прыть: он выискал две ветхие бумажки, каждая из которых сама по себе была совершенно невинной, но в совокупности они составляли криминальный тандем. Первая из них была выдана песчанобродским советом крестьянских депутатов на имя "таварiщ Алъксандр Макаренко", а вторая - берлинской мэрией на имя "Нerr Walter Schellenberg". Обе они свидетельствовали о моем вступлении в брак...
Да, представьте себе, моральный изувер следователь не нашел ничего лучшего, как "шить" мне, легендарному советскому разведчику, мелкоуголовную статью "многоженство"! При этом он еще и намекнул мне, что если я буду отпираться, то в материалах дела будут отражены "отягчающие обстоятельства": моей первой женой была дочь лютого врага советской власти Нестора Махно, а разрешение на второй брак я получил от моего непосредственного начальника Юстаса, который был разоблачен как иранский шпион, в молодости служивший евнухом в шахском гареме (под руководством этого "морального разложенца" я и встал на "зыбкий путь двоеженства").
Свершившийся суд был поистине "самым гуманным в мире": военный трибунал не только признал заключенные мной в прошлом браки недействительными, но и обязал меня жениться на гражданке Хабибулиной, якобы ожидавшей от меня ребенка. То есть, ребенка она действительно ожидала, о чем и свидетельствовало прилагаемое к делу заключение гинеколога, но в этом заключении, разумеется, не было сказано, кто есть настоящий виновник щекотливого положения пострадавшей. Да и сроки зачатия были искажены.
Короче, без меня меня женили! И не только женили, но еще и припаяли в качестве свадебного подарка три года исправительных работ в лагере общего режима. Но и это еще не все. Комбинация, разыгранная следователем, была поистине многоходовой. После того, как меня отправили рыть тоннель под Беринговым проливом (был такой грандиозный проект - проложить железную дорогу из России в Америку), мою молодую жену арестовали как "чэ-сэ-вэ-енку" - члена семьи врага народа. Стоит ли говорить о том, что следователем по ее делу был все тот же прыткий старичок! А само следствие длилось вплоть до моего возвращения с зоны.
Свободное копирование
