Когда к началу 1944 года фюрер почувствовал что-то неладное в работе своей тайной полиции, он решил устроить Мюллеру взбучку и вызвал того на ковер. Имея совершенно скудное образование и едва умея складно писать, Мюллер был прекрасным психологом, поэтому когда Гитлер стал орать на него, он не стал оправдываться, а сам в ответ обложил фюрера отборным матом, после чего развернулся на сто восемьдесят градусов, щелкнул каблуками и с криком "Гитлер капут!" удалился. Несчастный Адольф был так шокирован выходкой "строптивого баварца", что на три дня потерял дар речи.
Но и когда к Гитлеру вернулся голос, он наказал Мюллера лишь тем, что перестал приглашать его на званые вечера и приемы. Здесь нужно заметить, что у Гитлера была одна существенная слабина в характере: он не мог, как Сталин, сурово карать своих соратников. Видно, сказывался "синдром Рема". 30 июня 1934 года, в "ночь длинных ножей", фюрер жестоко расправился со своим бывшим другом и единомышленником, командиром штурмовых отрядов. Дальнейшее поведение Гитлера говорит о том, что его всю оставшуюся жизнь преследовали угрызения совести за свою чрезмерную жестокость: с той злополучной ночи вплоть до покушения на него 20 июля 1944 года фюрер не покарал ни одного из своих сподвижников, хотя и было за что. Бесхребетность Гитлера в отношении людей, с которыми он был знаком лично, до крайности развратила верхушку третьего рейха. В буквальном смысле слова каждый делал все что ему заблагорассудится и ни за что не нес ответственности. К примеру, рейхсмаршал Геринг, который отвечал в третьем рейхе за вывоз культурных ценностей с оккупированных территорий, открыто грабил имперскую казну, за что и получил прозвище "короля спекулянтов". Зная об этом, Гитлер не доверял Герингу серьезных дел - только и всего. Опальный рейхсмаршал утешился тем, что приобрел в северных окрестностях Берлина роскошную виллу, назвал ее в честь своей первой жены "Каринхалле" и устроил в ней художественную галерею, мало чем уступающую по богатству Прадо или Уффици.
В то время как любое слово Сталина ловилось на лету и немедленно претворялось в жизнь, указания Гитлера на каждом шагу игнорировались.
Дело доходило до смешного: фюрер четыре месяца добивался запрещения демонстрации в Берлине американского фильма "Серенада солнечной долины" как пропагандирующего чуждые арийской расе ценности - в ответ он слышал неизменное "яволь", никто не возражал и не пререкался, но фильм продолжал идти с большим успехом у зрителей. Адольф был в ярости: он топал ногами, плевался и матерился, подчиненные изображали на лицах безмерное почтение и благоговейный ужас, лепетали "яволь" и поспешно удалялись, чтобы... пригласить на "Серенаду" очередную фройляйн. Фюрер рыдал от бессилия, да и что он мог поделать? Самолично ворваться в проекторную будку и изорвать на куски ненавистную пленку?!
Кстати, о фильмах: когда Мосфильм задумал снять телесериал по моей биографии, написанной Ю. Семеновым, в которой я раздвоился на Штирлица и собственно Шелленберга, первоначально планировалось пригласить на главные роли артистов театра Ленинского комсомола. Штирлица должен был играть Янковский, Шелленберга - Караченцов, Мюллера - Леонов, а радистку Кэт - Коренева. Однако культурный отдел ЦК КПСС встал на дыбы: как это так, ленинский комсомол и имперская канцелярия! В итоге ведущие роли были распределены между любимыми артистами Леонида Ильича.
Но вернусь к фюреру: в последние дни жизни он был так разочарован в немецкой дисциплине и воле к победе, что сказал при мне буквально следующее: "Немцы - дерьмовый народ. Проиграв войну, они докажут свою биологическую неполноценность. Германская раса недостойна меня. Если бы я располагал такой нацией, как Сталин, исход войны был бы другим".
Однако история - гордая женщина, она всегда отдается кому-то одному, а остальные только наблюдают, как ее имеет "победитель". Двух победителей быть не может. Гитлер то ли застрелился, то ли отравился (да и кому интересно, как умер тиран-неудачник?), а Сталин повесил себе на грудь "Орден Победы" и отдал высшее руководство Германии под трибунал.
Оказался под судом и я. Разумеется, Вышинский не собирался судить меня всерьез, это был только спектакль для американцев, потому что по плану Центра я должен был организовать для "янки" внешнюю разведку. Но об этом - в следующей главе.
Свободное копирование
