Глава 14. [1904]
I
Я писал как-то, что не легко объяснить, да и трудно до конца понять, почему происходит в человеке какой-то духовный переворот, который точно перерождает его и открывает какие — то новые горизонты. Я не писатель и не психолог — о чем сейчас жалею. Я определенно чувствую, что все пережитое за последние два десятилетия должно было привести к духовному перевороту, к переоценке ценностей и иному отношению к жизни. Но не потому, что это является результатом каких — то катастроф или кризисов, а оттого, что как брошенное в землю зерно, прежде чем дать новый колос, проходит всевозможные изменения в своем развитии, так и в человеке, непрестанно развивающемся, происходят всевозможные перемены. В этом жизнь, движение вперед и непрерывное развитие.
Пришел [1]904 г[од]. В воздухе чувствовались новые веяния. Наступало, как я уже сказал, то освободительное движение, кот[орое] привело ко “всеобщей забастовке”[1]. Все это не могло не отразиться и на психологии обывателя. Каждый так или иначе участвовал в чем-то важном и значительном. Жизнь как будто шла обычным путем, прерываясь событиями, выбивающими ее из колеи: неудачи японской войны [2], убийство московского] генерал — губ[ернатора] С. Романова[3] (Гапон + 9 января[4]), постоянные студенческие беспорядки, волнения среди молодежи, волнения и забастовки на фабриках, — словом, все как бы предвещало какую — то перемену. Художественная] жизнь не прерывалась, но все невольно заставляло задумываться над тем, то ли и так ли все идет как надо.
Лично меня моя деятельность перестала удоволетворять. Я прошел 10 — [ти]л[етний] стаж исторических] концертов, пережил блестящий артистический успех в Париже, Лондоне, Берлине, юбилей; и в душе вырастал грозный вопрос — а дальше что? Достигает ли музыка тех результатов, какие […][5] Понимает ли ее широкая публика? Понимают ли ее сами артисты? умного ей приписывают? и т. п. Вот тогда показалось необходимым самому глубже проникниуть в “святая святых” музыки. В сущности, музыкальный язык является загадочным сфинксом как для слушателей, так и для музыкантов, и мне казалось, что если его разгадать и расшифровать, то мы действительно начнем чувствовать лучше, тоньше и благороднее. Анализ психологических] произведений Баха, Бетх[овена], Шуб[ерта] и др. раскрывал передо мною новый мир. Мне казалось, что вся предыдущая деятельность — ничто в сравнении с тем, что можно сделать музыкой при помощи подробного анализа ее содержания. Словом, эта “идея” спасала меня от той рутины, в кот[орую] впадает всякий музыкант, если не стремится вперед в своем иск[усстве]. Она же, как прежде лекции, обновила, расширила и освежила все области моей деятельности, как педагогическую, так и артистическую. Словом Тут произошло своего рода “освободительное движение”, приведшее к трем важным явлениям моей жизни: к идее Б[етховенской] академии, к поездке в Бонн, [Э]йзенах, Лейпциг и др[угие] города и, наконец, к поездке в 1907 г[оду] в Палестину. Каждое из этих явлений как бы подводило “итог” чему — то. И, подведя итог, подымало стремления на большую высоту. Всякий, обладающий музык[альным] дарованием, стремится усовершенствоваться по разным побуждениям и преследуя различные цели. Разные соблазны на артистическом пути: самолюбие, слава, карьера и деньги. Большинство и не стремится отстоять себя перед этими соблазнами и даже, наоборот, считают их как бы входящими в круг артистической деятельности. Иначе говоря, иск[усство] как бы должно служить нам, а не мы на службе у него. И пока артист не подымается выше в своем отношении к иск[усству], оно как всякое ремесло служит ему. Здесь нет места артистическому призванию. Миновать все эти соблазны никому не дано. Их надо пройти И большое счастье, когда артист находит в себе достаточно духовных сил, чтобы преодолеть их все эти соблазны.
Идея “Бетх[овенской] академии” явилась результатом анализа музыкального] творчества Бетховена. Изучая жизнь его, мы проникаемся любовью к Бетх[овену] человеку и, несомненно, что изучение […][6].
Правда, это не легко дается и достигается только ценою мн[огих] мучительных переживаний. Зато с каждой победой открываются человеку новые горизоты. Чувства его углубляются, и во много раз усиливаются, и расширяются. Он точно по — новому чувствует и понимает все окружающее, будь то люди, природа и все явления текущей действительности.
Свободное копирование
