Следующее утро — воскресное, тихое, сентябрьско-летнее, я вновь осознал себя в реальном Париже. Уже не было мамы в Ленинграде, не о ком было тревожиться, и никто меня не ждал. Уже иным был и я, и вся окружавшая меня дома жизнь, и Париж словно бы становился иным. Я помню до мелочей тот день — и витрины невероятно дорогого магазина «Celine», и давно знакомая drugstore[1] на Этуаль, и целый табун восхитительно реставрированных старинных автомобилей на Конкорд: водители — в очках-консервах, перчатках с крагами, кожаных регланах — начинался парад ретромашин.
И снова бульвар Сен-Мишель, 68, прохладно-ласковое свидание с «тетей» Мэри. Получасовая встреча с торопившимся куда-то Ефимом Григорьевичем Эткиндом. А вечером Жерар Тронель, мой приятель-математик, у которого я жил в начале восьмидесятых, показал мне Forum des Halles — после Помпиду громоздкое это сооружение показалось надуманным, холодным, хотя и дерзко-великолепным — и угостил меня гамбургером в парижском Макдоналдсе, что тоже было в диковинку, хоть и невкусно.
«Ваш приезд нам очень выгоден», — сказал мне Монсель за первым же официальным завтраком в ресторане «Les Ministéres» на той же рю дю Бак (бесстыдно-изысканный шик под ар-нуво, красный бархат диванов, томные узоры на матовых стеклах, устрицы в шуршащем льду, прохладное шабли, неслышные официанты, роскошные сыры, меню в кожаных переплетах). Учитывая роскошь завтрака, стоимость гостиницы, обозначенную на афишке в комнате, и полученные мною командировочные, я решил, что мой хозяин мне льстит или шутит. Ничуть не бывало. «Когда приезжал ваш директор, — объяснил Монсель, — приходилось платить переводчику тысячу франков в день; кроме того, вечером на высокого гостя нападала тоска. Мы предлагали ему билеты в театр, даже в „Комеди Франсез“, но он мялся и просился посмотреть что-нибудь „более французское“, иными словами — стриптиз, конфиденциально, но с переводчиком и за счет фирмы. А работы у нас не было никакой».
Впрочем, роскошные приемы русских гостей, как я вскоре понял, не стоили самому Монселю ни сантима, все оплачивала фирма, даже угощение жены издателя. Поэтому прощальный обед в ресторане «Сьель де Пари (Ciel de Paris)» на 64-м этаже Монпарнасской башни я съел без особого смущения.
Свободное копирование
