Вернувшись с дачи в Ленинград, я впервые по-настоящему услышал музыку. Оркестр в Малом оперном или в Мариинке оставался для меня просто торжественным сопровождением сценического нарядного действия. Военные песни, модные веселые или томные мелодии, итальянские серенады, песенки из кинофильмов — все это я слушал с удовольствием.
Но настал час, и, в соответствующем отроческом состоянии, в обществе моей прекрасной дамы, в сумерках, при не зажженном еще электричестве, услыхал я по радио Пятую симфонию Чайковского — третью часть, вальс. До этого симфоническая музыка тронула меня только однажды, когда с замиранием сердца и сладкой печалью я смотрел вышедший на экраны в 1947 году фильм «Глинка»: Чирков в заглавной роли и прелестная, забытая ныне актриса Людмила Липскерова (она мне тоже казалась красавицей!), игравшая Катеньку Керн, гуляли по Петербургу под звуки вальса-фантазии… Пятая симфония оказалась потрясением. Она явилась вовремя, во всем блеске своей светлой, пронзительной, не обремененной подлинным величием (разве понял бы я тогда Баха!) красоты. Не стану рассуждать о музыке, — вероятно, для настоящего знатока в симфониях Чайковского есть тьма непостижимых для меня достоинств, но достаточно скоро я к ним решительно охладел. Тогда же — мир изменился. И надо еще иметь в виду, что почти не было патефонов, а даже там, где они имелись, классическая музыка практически не воспроизводилась: на одну симфонию нужно было, кажется, полдюжины пластинок, да и звучали они плохо.
Стало вечным ожиданием радио. В тогдашнем моем состоянии все хорошо ложилось на встревоженную душу, даже пошловатая, но щемящая отроческое сердце эстрада, песенки, слова которых и вспоминать нынче странно:
Мы вдвоем. Поздний час.
Входит в комнату молчание,
Сколько лет все у нас
Длится первое свидание…
…………
Под луной облака,
Точно крылья лебединые,
И в руке спит рука,
Точно мы — судьба единая…
А может быть, в то вывернутое наизнанку время и такие слова были, казались, становились — живыми, теплыми, «романтическими».
При таких же примерно обстоятельствах я услышал впервые и «Трех сестер» — тех, настоящих, мхатовских. Спектакль с незабываемыми голосами великих мастеров: Еланская, Степанова, Тарасова, Станицын, Массальский. И этот военный оркестр последнего акта вдали, и ощущение несказанной значительности настоящей драматургии и настоящего театра. Что наша Александринка!
Свободное копирование
