Воспоминания вридола - 50

* * *

15.7.1987

После отправки Натальи в Ликино в лагере появился некий Тихонов в качестве прораба. Ему подчинялось все, не только лесозаготовки, но и строительства, мастерские и т.д. Я был освобожден от работы мастера и переведен в простые десятники.

Тихонов был человеком дет 50-и, широкоплечий, а лицо мне напоминало бульдога, причем цепную собаку, перед хозяином виляющую не только хвостом, но и глазами, ушами, всем выражением лица, при этом готовую разорвать всех остальных.

Тихонов фактически заменил заместителя Ворошилова по производству – Лебедева, который исчез и с которым я потом встретился на Тальме.

Здесь в моей памяти большая дыра. Я не помню, сколько времени я так оставался в Верх-Лозьве. Я помню только, как я в моем зимнем пальто (его сшили в 1933 году в Вене, оно мне служило матрацем и одеялам, но на работу я его не носил), в зимнюю стужу под конвоем подхожу в Ликино, а мне навстречу, тоже под конвоем, идет Валя Иванова (Мэрион Флейтута). Мы обнялись, она меня узнала, только говорить не могла, кричала: «А-а-а-а-а!…». Я до сих пор не могу себе простить, что я не заглянул ей в рот. Создавалось впечатление, что ей удалили язык. Ведь Валя была безграмотной, она знала только некоторые латинские буквы и умела написать свое имя «Marion». Сна свою страшную историю написать не могла, только рассказать…

Что я делал в Ликино и сколько я там находился, я не помню. Знаю только, что я внезапно туда был отправлен из Верх-Лозьвы. Я помню, как в лагере появился Буяк в окружении подчиненных, и я к нему бросился:

– Гражданин начальник, дайте мне работу по специальности (т.е. лесозаготовителя, а не языковеда!). Я здесь оказался не у дел.

Потом помню, как я стоял в поле и что-то делал у станка. Много народу стояло там на расстоянии 3-4 метра друг от друга и делали то же самое. А что? Не помню. И вдруг появился Буяк с Ворошиловым, и они проходили по рядам. А Ворошилов подошел ко мне и сказал:

– Ну как живешь?

– Неважно.

– Так зачем тебе надо было на меня капать? Пеняй на себя!

Приблизился Буяк, и Ворошилов замолчал и пошел дальше.