По выезде из Куссар, сын мой проводил меня до Баку. В тридцати верстах от Кубы, я заезжал в урочище Астар-Абад, к Джафар-Кули хану, для осмотра его плантаций марены на казенной земле, отведенной ему для сего четыре года назад, коими он занимался очень удовлетворительно. Далее путь пролегал по приморской долине, имеющей в ширину от одной версты до десяти и более верст до подножия гор. Замечательна по форме и громадности скала Шайтан-Даг. Встречалось много соляных озер. Виноделия в этой местности никакого не производится, лишь несколько армян гонят из винограда водку. Довольно оригинально, что крепостные крестьяне татарских беков работают своим господам всего только три дня в год.
Город Баку (ныне уже губернский) заметно улучшился с тех пор, как я видел его в последний раз: пароходное сообщение с Астраханью постоянно оживляло его; но торговля с Персией производилась почти исключительно только Бакинскими судохозяевамн татарами. Наступившее лето давно уж давало себя чувствовать; жара, угнетавшая меня пред тем в дороге, проявилась здесь во всей своей силе, с прибавлением ветра и страшной пыли, что однако не помешало мне в течение пяти дней, проведенных в Баку, снова между делом заняться осмотром города и его достопримечательностей, впрочем не слишком многочисленных. Я побывал в крепости, развалинах ханского дворца, мечети, общественном саду, съездил на знаменитые Бакинские огни. Ежедневно купался в море. На шестой день, погрустив при расставании с моим сыном, продолжал я свое странствие по берегу Каспийского моря, до рыбных промыслов, составляющих важнейшую оброчную статью Закавказского края, и в раскольничьи поселения Ленкоранского уезда.
В четырех верстах от крепости, длинный спуск с горы Надамбар ведет в ровную степь, которая тянется до Караван-Сарая, откуда путь приближается к Куре; по дороге попадаются остатки большого водопровода и странного вида пространство на протяжении нескольких верст, усеянное все сплошь огромными каменьями. На ватаге Торна-Кале меня встретил управлявший рыбными промыслами откупщик Аршакуни, проводивший меня на Божий промысл, куда я прибыл рано утром накануне Вознесения. После хорошего отдыха и сытного обеда, я успел осмотреть все заведения, был в церкви у всенощной, а вечером пили чай и играли в преферанс в беседке. Заведения промысла поддерживались довольно хорошо: видно было, что Аршакуни деятельно занимался и старался об устройстве дел своей компании. Некоторые строения воздвигались вновь, построена больница, приступали к постройке каменной церкви вместо ветхой деревянной. Оброчная сумма уплачивалась исправно, и вообще все состояло в желательном виде.
Переехав через Куру, потом немного сухопутьем до Мертвого Култука, мы для разнообразия сели на морские лодки и поплыли морем. Сначала плыли очень приятно, но скоро поднялся ветер, поднялась неизбежная с ним качка, замедлявшая движение, что наконец показалось мне порядочно скучно; я решился выбраться на берег и заночевать у рынка ватаги, близ селения Кизил-Агача, откуда направился на ватагу в Кумбаши, а затем, в тот же день к обеду, в Ленкорань. Из частных ватаг, рынок Кизил-Агача не слишком значителен, Кумбаши важнее как по значительности лова, так и по центральности оного в Ленкоранских промыслах.
При осмотре различных заведений и учреждений рыбных производств, мне мимоходом случилось видеть курьезное зрелище из рыбьего живого мира. В том месте у берега, куда выкидывают негодные к употреблению отброски рыбы, в нарочно устроенной для того постройке, постоянно кишит необычайное множество сомов, в ожидании добычи, на которую они набрасываются целыми стаями с изумительною жадностью и проворством, перехватывая ее друг у друга. От плеска и движения их, вода здесь бурлит как кипяток в котле. Сомы большею частью преогромные, иные почти что вроде маленьких китов, и пресильные. Один из моих чиновников, плотный, широкоплечий здоровяк, вздумал потягаться силой с этими водяными хищниками. Для опыта он взял длинную веревку, на один конец ее привязал большой кусок рыбьего хвоста, а другой конец взял крепко в обе руки, и конец с приманкой бросил в воду. В то же мгновение громадный сом, накинувшись на добычу, рванул веревку с такой силой, что чиновник чуть было тоже не достался на съедение сомам, да и достался бы, если бы не успел, уже налету в воду, поскорее выпустить из рук веревку, и если бы люди, стоявшие возле него, схватив его, не удержали от неминуемого падения в пучину морскую и пасть соминую.
Свободное копирование
