Остальную часть 1846 года я провел, знакомясь с делами и обязанностями по новой моей службе и чтении всего, что только мог достать о Закавказском крае. Князь Воронцов, с самого начала моего приезда, мне сказал, чтобы я готовился к управлению государственными имуществами Закавказского края и к составлению уже задуманного им преобразования управления этими имуществами. Управление было учреждено в 1840 году на тех же основаниях, как и в России, с некоторыми лишь по местным обстоятельствам изменениями, которые, как и все почти учреждения в Закавказском крае, составлявшиеся по теоретическим соображениям, оказались неудачны. Первым приступом к этим занятиям состоялось поручение мне ревизии сначала Тифлисской, а в 1847 году и Шемахинской палат государственных имуществ и подведомственных им поселений.
Я был совершенно доволен моим новым служебным положением и душевно радовался удачной перемене должности, местожительства и, главное, начальства, которое в близком прошлом и настоящем различалось между собою как мутный, тинистый омут от чистой, светлой воды. Но в семейной моей жизни грустно отзывалось уменьшение моего домашнего круга, всегда такого многочисленного и оживленного, а теперь ограниченного только нами тремя. Я говорил уже, что старшая дочь моя Екатерина с мужем и детьми, а также сын Ростислав остались в Саратове. Эта разлука нас очень огорчала, особенно жену мою, и живейшая наша забота состояла в том, как бы поскорее соединиться с ними, в чем мы не теряли надежды и что по милости Божией и сбылось в следующем, наступавшем году.
Проходивший 1846 год, был для меня годом тяжелых испытаний и хотя окончился благополучно, но последствия и впечатления перетерпенных неприятностей, нравственно и вещественно долго еще тяготели надо мною. Сначала меня иногда одолевало уныние, которое я конечно старался преодолевать. Также меня тогда беспокоило неустроенное положение моего сына, находившегося в отставке. Он колебался в выборе службы: его тянуло, по всегдашнему его влечению, в военную службу; я же, по моим соображениям, более желал, чтобы он поступил в гражданскую. Так прошло несколько лет. Но они прошли для него не бесполезно: они сделали из него высокообразованного человека. Он занимался серьезными предметами, очень много читал, изучал, познакомился основательно с разнообразными науками, обогатил свой ум многосторонними познаниями и, при его природной необыкновенной памяти, приобрел на всю жизнь обширные сведения, кои впоследствии изумляли первоклассных европейских ученых, не ожидавших встретить их в светском, а тем более военном человеке. Но время проходило, и для человека, не обеспеченного независимым состоянием, оно могло в будущем более не вознаградиться в отношении его карьеры по службе и материальных средств к жизни. Эта забота тяготила меня, почему я и старался ускорить его приезд на Кавказ для окончательного разрешения этого вопроса.
Свободное копирование
