6-е. Извлечение из письма, писанного на французском языке графом В. П. Кочубеем к Государю Александру Павловичу, от 1-го мая 1824 года.
«Оставляя Крым, я осмеливаюсь представить Вам, Государь, сверх вышеписанного, то, что я видел во время моей поездки в Днепровский и Мелитопольский уезды:
(Следует касающееся до поселений казенных и помещичьих, и затем):
Не взирая на то, что я был уже предварен с хорошей стороны о состоянии немецких колоний Молочанского округа, я был очень приятно удивлен, нашед это дело благотворной руки Вашего Величества, гораздо в лучшем состоянии нежели я когда-либо воображал. Там находится теперь тридцать восемь колоний менонистов, при виде благосостояния и устройства коих, я почитал себя как бы перенесенным в один из лучших округов берегов Рейна. Повсюду я видел весьма хорошие дома, окруженные прекрасными садами, наполненными фруктовыми деревьями, и экономическими строениями, отличающимися чистотою, порядком и самым наивозможно лучшим распределением. Дорогою, я видел всюду превосходные стада рогатого скота, лошадей и овец хорошей породы. Суконная фабрика, удостоившаяся посещения Вашего Величества в 1818 году, с того времени значительно поправилась и улучшилась. В местах, кои в то время не находились на Вашем пути, Государь, я заметил овчарню, построенную на немецкий образец, в которой находятся ныне около трёх тысяч мериносов, распространяющих и улучшающих ежегодно состояние сельских стад. В одном месте на берегу Молочной, я нашел плантацию фруктовых деревьев, коих находится теперь до тридцати тысяч, и которая может содействовать распространению насаждения деревьев, недостаток коих во всей окружающей местности весьма известен Вашему Величеству. Двадцать две колонии немецких колонистов уступают, правда, значительно, менонистским колониям в отношении достаточного состояния; но польза их в умножении произведений здешнего края и в улучшении многих отраслей хозяйства, очевидна, как равно и различие все еще весьма разительное, которое существует в устройстве их домов, заведений и садов, в сравнении с бедственным положением в этой части края, их соседей, как русских, так и ногайцев.
Я встретил там Контениуса, этого почтенного старца, отягченного бременем семидесяти шести лет и немощей, и все еще занимающегося содействием к утверждению устройства и благосостояния колоний с неутомимою ревностью. Горестно я был поражен состоянием бедности, в которой он находится. Для своих поездок, единственно посвященных общественной пользе, он не имеет даже пристойного экипажа, а ездит в старой коляске, совершенно неудобной и разбитой. Повеление Вашего Величества, объявленное мною министерству финансов в прошедшем году, об обращении доходов четверти от аренды, ему пожалованной, в его пользу, еще доныне не приведено в пополнение. Между тем пополнение этого распоряжения, или пожалование, равномерное 2300 рублей в виде ежегодного пенсиона или столового содержания, с присовокуплением к тому нескольких тысяч рублей, дабы доставить ему средства приобрести приличный экипаж. — много бы облегчили остатки дней сего верного слуги Вашего Величества.
Контениус очень хвалит своего помощника г. Фадеева. Он уверяет, что после него, Фадеев может с честью заместить его по колониальной службе. Я нахожу действительно, что этот молодой человек имеет много достоинств, много способностей, усердия к делу и познаний необходимых к тому, чтобы хорошо управлять этою частью: и думаю, что если бы его подвинули вперед, не затрудняясь производством, он мог бы быть полезным службе Вашего Величества даже в должностях высших и важнейших».
Свободное копирование
