В университетские годы нарастало неприятие режима, исключавшее и карьеру- дипломата, о которой в школе я еще подумывал иногда. Я писал все больше откровенно опасных политических стихов. Напряжение отталкивания от властей было особенно сильным во время дела врачей. Смерть Сталина была благом, на которое я откликнулся стихами:
Я не принадлежал к числу его
Поклонников, скучал, его читая,
И до сих пор не знаю, отчего
В него поверила страна родная.
Толпой обманутой обожествлен,
Он правил вероломно и жестоко,
Как хитрый кровожадный фараон,
Как хищный деспот Древнего Востока.
Но хоронили мумию вчера,
Которую не мог бы тронуть даже
Внезапный переход всего двора
На новую стезю подхалимажа,
Которую не могут потрясти
Людские бескорыстные рыданья,
Которая уже на полпути
К прямому превращению в преданье.
Наутро выпал снег, и вот венки
Кругом лежат мороженым фруктовым.
Тот не погибнет от его руки,
Помянет кто его недобрым словом.
Поэтому-то нет охоты мне,
Хулить его, когда он безоружен.
История рассудит нас вполне,
А реквием ему уже не нужен.
Свободное копирование
