29 февраля 1940 года
Мама пошла за керосином и звонить по телефону и взяла с собой Федю, чтобы он не беспокоил бабу, которой очень плохо. На улице оттепель, Федя в своей шубе и валенках очень устал, он ещё слаб после болезни, а тут ещё очередь к телефонному автомату, ждали чуть ли не целый час. Федя совсем притих, сидит в уголочке бледный и грустный. "Что ты, Федя? Устал?" "Ох, мамочка, как я мечтаю о горячем чае и мягкой постельке. Закрою глаза и представляю, как я лежу в своей кроватке. Да, мама, я очень, очень устал".
Наконец позвонили доктору и кое-как добрались домой. Дома папа, который привёз для бабы синюю лампу, а сама баба в ужасном состоянии, такие страшные боли, что плачет, да и мы ещё пропали. Мама скорее обложила бабу бутылками, сняла с Феди его шубу и согрела чаю. Папа предложил на время взять Федю в Тупик. Как маме ни грустно с ним расстаться, но придётся, так и бабушке будет спокойнее , да и ему лучше, потому что времени для него у мамы нет совсем. Федя, когда это услышал, страшно переполошился, отозвал маму в сторону и стал шептать: "Мама, я не могу ехать к папе. Как это ты не подумала, ты разве забыла про мои ноги?" "Ноги?" "Ну да, ноги! Они у меня грязные, я не могу с такими ногами ехать к папе. Ни за что не поеду!". Успокоился только тогда, когда мама ему сказала, что он поедет к папе завтра, а за это время успеет вымыть ноги.
Свободное копирование
