7 декабря 1938 года
Были у папы. Папа зачем-то сломал спичечный коробок. Федя возмутился: "Зачем ты, папа, сломал? Ей же больно!" "Как так больно? Ведь она не живая". "Нет, всё-таки чуть-чуть живая, ведь её живые люди делали. Значит, и в ней что-то есть". "Вот какой ты, Федя, чудила, коробку жалеешь, а сам мечтаешь о том, что рыбу будешь ловить. Рыбу-то правда жалко, она-то ведь по-настоящему живая". "Я не зря буду ловить, а чтобы мама готовила. Тогда можно, если есть, а так просто - нехорошо. Ничего нельзя обижать: ни коробку, ни рыбу, ни гвоздь".
10 декабря 1938 года
Федька замучил всех новой игрой, которая продолжается уже дня три-четыре. Все стулья, табуретки, игрушки сваливаются в кучу посреди комнаты. Пройти никак невозможно. Называется это - "бурелом". Фёдор изображает лося, лазает по этой горе, ежеминутно с грохотом сваливаясь вместе со своим сооружением. Бодрости не теряет, свалившись, потирает ушибленные места и с новым азартом начинает продираться через "бурелом". Ходит, конечно, в синяках, чем только это кончится, наверное, каким-нибудь переломом. Или загораживает все двери стульями, связывая их верёвкой. У каждого проходящего требует пропуск - клочок бумаги. Получив пропуск, долго возится, распутывая верёвки и отодвигая стулья. За эту игру ему очень часто попадает, но, несмотря на это, он не может спокойно видеть незагороженные двери. Сейчас же деятельно начинает воздвигать баррикаду.
Свободное копирование
