11 октября 1938 года
Ездили к доктору на перевязку. Федя, войдя в кабинет, предупредил доктора и сестру: "Вы не пугайтесь, если я заору. Может быть, не удержусь, если очень больно будет". К всеобщему удовольствию орать Феде не пришлось, ему только переменили бинты. Но доктор всё-таки не уверен, что вытащил из ноги всё. Придётся ещё раз показаться.
13 октября 1938 года
Увлекается перелётом Чкалова. Особенную симпатию чувствует к Белякову. "Мама, ты будешь Чкалов, баба - Байдуков, а я - Сашенька Беляков".
С увлечением играет в перелёт, не забывая никаких подробностей: и масло у него вытекает, и лёд он кинжалом скалывает. Приходит в такое отчаяние от неудач, как будто он действительно может свалиться со своим аэропланом с высоты куда-нибудь на Северный полюс.
14 октября 1938 года
Опять ездили на перевязку. В трамвае Федя вёл оживлённую беседу с каким-то почтенным стариком. Тема - трудности воспитания детей. "Да, да! Вы знаете, у меня дочка, да сынок. Вообще же пять или восемь детей, а младшей только тридцать лет. Совсем малюсенькая! Очень, очень трудно!" На вопрос доктора, не хочет ли Федя жить у него, укоризненно ответил: "Разве родителев бросают? Доктор - и не знаете!"
15 октября 1938 года
Бабушка стала жаловаться на Ирину: "Грустно с ней, бессердечная она!" "Конечно, баба. Что у Ильинки? Одни сухожилия, а сердца нет!"
Свободное копирование
