15 сентября 1938 года
Рано утром потащили вещи на автобусную станцию. Папа ушёл вперёд, а мама с Федей сначала позавтракали, а потом, простившись с пятнистым щенком, даже с некоторым облегчением стали спускаться с горки. Всё-таки много крови она нам испортила. Папа стоял в очереди, окружённый нашими чемоданами и сумками, мама с Федей сгрузили сюда же и свои вещи и отправились на почту, получать деньги. Авось в это время автобуса не будет.
На почте маме, вместо ожидаемой пачки денег, сунули в руки крошечную посылку ценностью в 50 рублей. Мама сначала удивилась странному способу пересылки денег, а потом маме в голову пришло страшное подозрение - маленькая коробочка выглядела так странно. Мама скорее свернула на берег моря, села на песок и стала дрожащими руками разрывать бечёвку и тряпочку, в которую была зашита коробочка. Федька, бросив свою Маруську, с интересом наблюдал за мамиными действиями. У мамы ничего не выходило, пришлось перервать бечёвку зубами. Наконец показалась коробка из-под чая, в коробке поздравительная грамота и указ о награждении Фёдора Семевского за героический переход через главный кавказский хребет орденом. Маме с папой объявляется благодарность за умелое и разумное воспитание молодого поколения. Мама премируется пачкой папирос, а папа - плёнкой для фотоаппарата. На дне лежала крохотная коробочка, а в ней на атласной подушечке орден для Федора - красная звезда. О деньгах же не упоминалось совсем. Всё это было смешно и занятно, и мама не знала, смеяться ей или плакать, ведь у нас на всю дорогу, а ехать три дня, с вычетом стоимости билетов на автобус, оставалось рублей 7-8. Раздумывать долго не приходилось, надо было скорее идти к папе и как-нибудь поосторожнее сообщить ему о постигшем нас ударе.
Только мы успели придти и прицепить Феде орден на курточку, как пришел автобус, в котором были свободные места. В дороге, конечно, не обошлось без аварии, стояли с полчаса недалеко от Хосты. Федя был этому очень рад, ему надоело сидеть в автобусе, сейчас же около автобуса на дороге стал строить из камней укрепления и очень был недоволен, когда опять пришлось садиться.
В Сочи приехали рано, часов в одиннадцать. Так как мы были с вещами, то решили ехать сразу на вокзал. В сутолоке, ко всеобщему горю, потеряли альпеншток - любимую Федину Маруську. Приехали на вокзал, сдали вещи на хранение и уселись на лавочку в сквере - ведь нам предстояло прожить целый день, поезд уходил только вечером. Федя получил булку и яблоко вместо завтрака; мама с завистью смотрела, как он с аппетитом уплетал и то, и другое. Папа ушел смотреть город. Надежды на пищу не было никакой, разве только хлеба можно было купить. Маме оставалось только курить и меланхолично смотреть на часы.
Пришел папа, и мама, оставив Федю с ним, пошла по жарким улицам Сочи в надежде как-нибудь сбыть своё платье. Но Сочинские жители набалованы, по-видимому, разорившимися туристами и давали за платье так мало, что маме стало даже досадно. Папа с Федей, когда пришла мама, благодушествовали, сидя на лавке в тени и чем-то были очень довольны. "Ну, как дела?" Мама стала рассказывать о своих неудачах. "Ну, а мы с Федей решили идти обедать!" "Как обедать?!" Оказалось, что папа нашел в бумажнике припрятанную на чёрный день двадцатку. В столовой наслаждались щами и гречневой кашей. Получилось сытно, вкусно и дешево. Пообедав, пошли на старое кладбище, которое находится как раз против вокзала, надо только перейти рельсы. Сидели там до вечера, очень хорошо и покойно. Когда совсем стемнело, пошли на вокзал, там толкучка и суета, перед нашим поездом отправились ещё два. Федя очень устал и хочет спать. Чтобы его немножко приободрить, пошли пить чай. Как всегда, после пищи он повеселел и во что бы то ни стало пожелал играть с мамой в собаку. Игра эта была очень мучительна, много народа, все спешат, отправляются поезда, а тут извольте прогуливаться по платформе с собачкой на поводке. Наконец подали и наш поезд, залезли в вагон с трудом, уж очень много у нас получилось вещей. Вагон не купированный, но соседи, кажется, симпатичные. Мама скорее стала устраивать Феде постельку, уж очень он, бедный, устал. Как только поезд тронулся, сразу заснул, уткнувшись носом в подушку.
Мама вышла на площадку вагона, поезд шел вдоль берега моря, было очень темно, и только вдали мелькали огни пароходов. Немного жалко расставаться с морем, когда-то опять его увидим? В полуоткрытую дверь врывался ветер, морской ветер, мягкий и влажный, так не похожий на обыкновенный.
Свободное копирование
