Сан-Франциско - 1

XXXI. Сан-Франциско

Последняя остановка перед Сан-Франциско была в город Оклэнде, стоящем насупротив; тут железнодорожный путь окончательно прерывается, и пассажиры с их вещами перевозятся через залив на обыкновенном ферри. Таким образом пришлось расстаться с поездом, в котором я непрерывно ехал две ночи и один день, совершив самый томительный переезд по Америке, через пустыню. Залив имеет тут около 8-ми верст ширины, и пока мы плыли на пароме, я мог любоваться городом, расположенным на противоположном берегу красивым амфитеатром.

Сан-Францискский залив представляет огромную водную поверхность, растянутую параллельно берегу Тихого океана. Уверяют, что в этом заливе могут поместиться флоты всего мира. Залив отделен от океана двумя полуостровами, выступающими с юга и с севера и оканчивающимися высокими мысами, между которыми остается свободный ход или пролив, около 1¹/₂ версты шириною, называемый Золотыми Воротами (Golden Gate). Северный полуостров очень скалист и весь покрыт еще диким лесом, южный же, вероятно, более удобен для поселений: на его-то оконечности и выстроен Сан-Франциско, причём самый город обращен к заливу; по другую же сторону, на оконечности полуострова, обращенной к Тихому океану, пока еще ничего нет, но тут предполагают распланировать огромный парк, долженствующий в будущем составить украшение города. До 1848 года на выдающемся мысе, вблизи теперешней столицы Тихого океана существовал лишь ничтожный форт с несколькими десятками солдат. Но в этом году в Калифорнии были открыты золотые россыпи, и построенный тотчас городок стал быстро расти и развиваться.

Благодаря обращению к заливу и расположению амфитеатром на уступах скал, Сан-Франциско производит издали, с парома, очень красивое впечатление, хотя особенно выдающихся зданий в нём не имеется. Когда же я вышел на берег и вступил в самый город, то тотчас же заметил, что ему еще далеко не только до многих европейских городов, но и до городов восточной части Соединенных Штатов. Улицы и площади грязны, дома по большей части деревянные и самой безвкусной, простой архитектуры. Конечно, есть несколько роскошных гостиниц-дворцов и красиво выстроенных присутственных мест, но в общем эти здания почти не заметны. Однако, в городе оживление большое — вагоны железных дорог и тротуары переполнены едущими и идущими. Здесь особенно много кабельных городских железных дорог, причём вагоны с удивительною быстротою и легкостью поднимаются по весьма крутым подъемам.

Главная улица Сан-Франциско, «Рыночная» (Market-Street), перерезывает весь город и оживлена более прочих. Здесь сосредоточены гостиницы и наилучшие дома. Прислушиваясь к разговорам на улицах и в ресторанах, я поражался смесью языков. Тут в ходу, кажется, все европейские языки, и прислуга, по-видимому, умеет их понимать; преобладает, конечно, после английского, язык немецкий. Смесью языков Сан-Франциско резко отличается от всех посещенных мною до сих пор городов Соединенных Штатов. Городское оживление особенно поразило меня после привольных прерий Канзаса и необитаемых пустынь Юты и Невады. Множество легких экипажей и тяжелых фургонов с кладью просто запружают улицы. Всего чаще попадаются громадные фургоны с надписями Ice. Лед привозится сюда на судах из Аляски и затем развозится по городу. Из стоящих фургонов лед извлекается огромными железными клещами, волочится по земле до люков в подвалы и там принимается рабочими.

Незаметно пройдя весь город, я стал подниматься на голую скалу, служащую каменоломней. Через полчаса я добрался до высшей точки и был поражен чудною панорамою, расстилавшейся теперь под моими ногами. На востоке лежал весь город, как на ладони; на западе — Тихий океан во всей красе и величии, совершенно невидимый собственно из города. Конечно, Тихий океан, на первый, по крайней мере, взгляд, ничем не отличается от океана Атлантического или от всякого другого моря, но сколько мыслей пришло мне тут в голову. Я увидал впервые в жизни величайший на Земле океан! На противоположной стороне он омывает уже берега родной России! Мне вспомнился отважный и так безвременно погибший Бальбоа, который почти 400 лет тому назад впервые увидел этот же Великий океан с дикой вершины Панамского перешейка, только увидал его не ради одного собственного удовольствия, но открыл его для славы и пользы человечества.

Я присел на обломок скалы и долго любовался видами в полном одиночестве. Как-то странно было даже сознавать себя вблизи многолюдного города. Сан-Франциско еще так молод, что непосредственно за последним городским домом начинаются пустыри; тут нет ни садов, ни огородов, одни голые скалы. Погода стояла тихая и ясная, но океан был окутан на горизонте непроницаемою мглою; на нём виднелось лишь одно парусное судно, медленно удалявшееся на запад, между тем как в заливе было много пароходов и лодок. Хотя из Сан-Франциско отправляются срочные пароходы в Японию, Китай, на Сандвичевы острова и в Австралию, но рейсы совершаются редко, по одному разу в месяц. Я любовался океаном и впервые после выезда замечтался об обратном путешествии. Более двух месяцев я непрерывно удалялся от дорогого отечества на запад. Теперь я достиг самого удаленного пункта моего пути и вскоре буду с каждым днем приближаться; как ни приятно путешествие, но всё же тянет домой!