В прериях - 7

United States

Coast and Geodetic Surrey.

This signal is the property of the United States. All persons visiting it are respectfully requested and warned not to interfere with it or disturb its adjustment, т. e. этот сигнал есть собственность Соединенных Штатов. Посещающих покорнейше просят не трогать и не портить его установку.

Взойдя по лестнице на верхнюю платформу сигнала, я любовался окрестностями. Весь Руссель был передо мною как на ладони; кругом беспредельная прерия, представляющая один сплошной луг, пестреющий множеством самых разнообразных цветов; лишь кое-где виднелись желтые островки полей, покрытых роскошною пшеницей. На горизонте при помощи бинокля я различил несколько других сигналов и, между прочим, на юго-западе сигнал Аллен, куда мне предстояло завтра переселиться. Погода стояла тихая, но нестерпимо жаркая; тем не менее воздух был довольно прозрачен.

Возвращаясь в город, я встретил вереницу повозок геодезического лагеря г. Гранджера. С ободом ехали помощники, с которыми я познакомился еще на сигнале Вальдо. В повозках перевозились не только инструменты и вещи наблюдателей, но также палатки и все принадлежности лагеря. Из 6-ти повозок только одна принадлежала собственно Управлению Съемки и назначена была для перевозки инструментов; прочие нанимаются для каждого переезда отдельно у окрестных фермеров. Это совершенно понятно: за всё лето геодезисты побывают не более, как на 5–6-ти пунктах, и потому содержать всё время лошадей было бы напрасною тратой денег. Имеющейся же одной повозки совершенно достаточно для посылок в ближайший город за почтою и провизией.

Когда я пришел в город и поравнялся с магазином Банкера, хозяин пригласил меня зайти осмотреть его торговое помещение. Он показал мне не только магазин, но и вей кладовые, причём я везде нашел образцовую чистоту и порядок. Из новейших приспособлений я обратил внимание на толстые проволоки, протянутые поверх годов через магазин, в разных направлениях, от отдельных стоек к кассе. По этим проволокам, при помощи особого механизма, на маленьких колесиках передвигаются с поразительною быстротой изящные корзиночки. Приказчики, получив деньги за проданный товар, пишут на билетах стоимость покупки и, опустив деньги с билетиком в корзиночку, отправляют ее к кассиру. Тот записывает проданное в большую приходную книгу, а сдачу препровождает в той же корзиночке обратно.

Вследствие жары и духоты, несмотря на отпертые двери и окна, сам Банкер и все его приказчики были в одних рубашках, брюках и изящных подтяжках. Чтобы рукава рубашек не опускались на кисти рук и не мешали работать, они поддерживаются повыше локтя особыми обхватками, вроде подвязок, из никелированных стальных спиральных проволок. По словам хозяина, годовой оборот его магазина простирается до 70 000 долларов. Тут же я познакомился с другим местным торговцем, Сутером (Sutter), родом французом. Он имеет на главной улице города большой магазин золотых и серебряных вещей, часов и музыкальных инструментов и просил оказать честь зайти и к нему.

В магазине Сутера я, между прочим, увидал множество чайных и столовых ложек с надписью Russell и разными затейливыми и разнообразными украшениями. По словам хозяина, вполне подтвердившимся моими позднейшими наблюдениями, здесь, в Соединенных Штатах, большая мода на подобные ложки: их производят в каждом городе, а путешественники покупают на намять и составляют целые коллекции. По большей части их делают в стиле древних индейских вещей и покрывают иногда позолотою.

В тот же день вечером Сутер заехал ко мне в гостиницу и предложил покатать по городу и показать еще кое-какие достопримечательности. У подъезда стоял изящный кабриолет на двух колесах, запряженный маленькою, но сильною и красивою лошадкой. Сбруя была очень изящная, из желтых ремней и с кисточками от мух Мы сели вдвоем; Сутер прекрасно управлял своею лошадкою и возил меня по улицам с такою быстротою, что не успеешь оглянуться, как перенесешься уже на другой конец городка. Конечно, и весь городок не велик и имеет всего 1000 жителей, но мы в течение получаса объехали его несколько раз и посетили банк (State Bank), типографию местной еженедельной газеты (The Russell Record), насчитывающей 2000 подписчиков, и пр.

Местную газету выписывают все ближайшие фермеры и следят за ценами пшеницы, от высоты которых на нью-йоркской бирже зависит их благосостояние.

Упомянув выше об одежде, опишу еще шляпы, носимые здешними городскими жителями и представляющие надежнейшее предохранение от солнечных ударов. По внешнему виду это огромная и массивная, тяжелая каска, на самом же деле она очень легка, сделана из пробки и снаружи обтянута белым коленкором. Безобразная же величина объясняется, во-первых, толщиною самых стенок, а во-вторых, и тем обстоятельством, что стенки не касаются вовсе головы; внутри имеется легкий пайковый обруч на пробковых распорках, и между головою и стенками шляпы происходит постоянная циркуляция воздуха.

После прогулки мы вернулись опять в магазин, и хозяин провел меня в смежную комнату, его кабинет, изящно украшенный коврами, гравюрами и мягкою мебелью. Тут он таинственно сообщил, что сейчас угостит меня превосходным пивом, которое, вероятно, я тоже очень люблю и которое он с великими хлопотами и опасностью (Канзас — temperance) выписывает для себя из Сант-Луиса. Сутер еще молодой человек и живет тут со своею матерью, премилою старушкою, отлично говорящею по-французски. Пока мы пили пиво, мать находилась в магазине и караулила, дабы кто-нибудь не увидал нас за столь ужасным преступлением! Право, тут порой дивишься разным умным и целесообразным порядкам, а иногда поражаешься ребячеством и наивностью обитателей. Во всяком случае приемы, оказываемые мне лицами торговыми и деловыми, вообще мало интересующимися наукою, показывают замечательную любезность и гостеприимство местных жителей.

Сколько я могу судить, в общем здесь, конечно, преобладает дух наживы. У большинства в головах только business (дела) и to make money (делать деньги). При лихорадочной деятельности горожан, особенно в городах новых, быстро растущих, где цены на землю и дома то внезапно поднимаются, то так же внезапно падают, немудрено, что многие в течение своей жизни успели побывать несколько раз богачами и нищими. Но нищета тут никого не смущает. Поступив простым рабочим на ферму, легко скопить себе 100–150 долларов, с которыми можно опять пускаться в разные спекуляции и — или потерять сбережения, или же сделаться обладателем огромного состояния. За последние 10 лет цены на землю увеличились тут в 10 раз и продолжают быстро возвышаться. Кто имеет свободные деньги, покупает землю не для поселения, а только для того, чтобы через год-два продать ее за двойную цену. Кроме того, тут существует множество мелких акционерных компаний. Для постройки гостиницы или для открытия склада земледельческих машин тотчас организуется компания на акциях. Если дело пошло в ход, акционеры в короткое время становятся богачами, если же предприятие не удалось, они не унывают и затевают что-нибудь новое. Так как большинство состоит акционерами в разных делах и по ничтожным взносам, то убытки на одном с лихвою вознаграждаются прибылями на другом. Все в какой-то лихорадочной суете; у каждого в карманах по несколько записных книжек. Если два человека разговаривают, то одновременно оба что-то записывают, производят какие-то вычисления; затем, при расставании, обмениваются записочками, имеющими силу нотариального договора. Все желают разбогатеть, но никто не хочет при этом разорить соседа. Новое предприятие основывается, обыкновенно, для новой торговли или промышленности, не имеющей целью конкурировать с прежними.

Всего замечательнее деликатность обращения незнакомых людей. У нас каждого считают негодяем, пока он не докажет своей честности; здесь же, наоборот, каждого считают честным человеком, пока не обнаружится противное.

Любовь к презренному металлу не скрывается и заметна даже на вывесках магазинов и в газетных объявлениях. В Европе, как известно, каждый купец старается «уважить» покупателя и продает «в убыток». Здесь на вывеске, после перечисления разных товаров, прибавляется «and thousands of other money-making articles» (и тысячи других предметов, делающих деньги). Объявление в газете начинается, например, словами: Some people farm for Health, but most of you for Wealth. Well you can’t make much Wealth without good Machinery and below is a list of what will bring Joy and Riches to you (многие покупают здешние земли для здоровья, но большинство — для богатства. Однако, нельзя приобрести богатства без хороших машин, и ниже помещен перечень того, что доставить вам и радость и богатство).

В заключение этой главы не могу не описать моей встречи тут же, в Русселе, с настоящим русским, а не с немецкими колонистами, как было несколько раз раньше. Зайдя однажды вечером в магазин Банкера, я застал там толпу рабочих, покупавших себе обновки. На одного из них мне указали, говоря, что это русский. Это оказался весьма образованный и еще не старый господин, бывший помещик и окончивший курс Петровской Земледельческой Академии. Разорившись (не допытывался, по каким причинам), он приехал сюда начать новую жизнь, но до сих пор, несмотря на четырехлетнее уже пребывание в Америке, еще не может выйти из положения поденщика и работает теперь на одной из окрестных ферм. Желая потолковать с ним, я пригласил его ужинать в гостиницу. При этом Банкер, видя жалкий костюм моего соотечественника, приказал подать ему прямо с полок магазина новые пиджак и галстук, чтобы ему не совестно было идти со мною в общую столовую. Сюда пришли еще Банкер, Сутер и какой-то немец, так что мы вели оживленную беседу сразу на четырех языках. Из слов русского агронома я заключил, что хваленая земля Канзаса далеко не обладает теми природными богатствами, которыми славятся наши малороссийские и новороссийские степи. Чернозему здесь мало, и обильные урожаи объясняются только девственностью почвы и глубокою запашкою усовершенствованными земледельческими машинами. Будь здесь невежество, пьянство, отсутствие непосредственного сбыта в железнодорожные элеваторы, фермеры не благоденствовали бы и не наживали бы состояний. В недалеком будущем, за отсутствием удобрения и чернозема, здешние земли истощатся и обратятся в пустыни. Русские же степи обещают и в будущем обильные жатвы, а с увеличением просвещения и улучшением способов обработки поднимут благосостояние народа на степень, которая теперь и не снится еще американцам.