Переезд в Канзас-Сити можно совершить отсюда тремя различными путями, по трем различным железным дорогам, идущим всё время в близком друг от друга расстоянии. Согласно билету, я удачно попал на дорогу Уэбэш Лайн (Wabash line), которая славится прочностью постройки и изяществом вагонов. Весь путь лежит в пределах штата Миссури. Этот переезд я совершал днем и мог любоваться местностью. Тут заметно меньше лесов; везде поля, засеянные пшеницей и кукурузой. Изредка попадаются уединенные фермы, живописно раскинувшиеся по берегам речек.
Через час поезд пронесся по огромному мосту на реке Миссури (мутная вода), которая тут не уже Миссисипи, и остановился в городке Сант-Чарльз (St. Charles), славящемся производством разного рода экипажей, которые расходятся отсюда по всем Штатам.
Прогуливаясь по вагонам, я заметил в числе пассажиров группу молодых людей, весьма смуглых и молчаливых. По словам спрошенного соседа, это были индейцы, которых я увидал тут в первый раз со времени вступления на американскую почву. Я тотчас вооружился коробками фиников и других сластей, продаваемых дорожным лавочником, и подсел к индейцам. Сперва они весьма неохотно отвечали на вопросы и не хотели принимать моего угощения, но когда узнали, что я не американец и не англичанин, то стали разговорчивее; вскоре мне удалось перетащить двух из них в курительное отделение, где мы оказались одни, и тут мои новые собеседники пустились в весьма любопытные рассказы.
Молодые индейцы ехали из Индианаполиса, главного города штата Индиана, в так называемую Индейскую Территорию, расположенную к югу от штата Канзас; там живут их родители и родственники. Зиму и весну они прожили в Индианаполисе, где имеется большая казенная школа для обучения индейских детей, а теперь едут домой на летние каникулы. Мои собеседники были одеты по-европейски, но заявили, что по приезде домой они тотчас сбросят с себя этот казенный костюм и будут одеваться, как их родители и предки. Цвет лица у них вовсе не красный, а просто очень смуглый, напоминающий цвет темной сиенны; впрочем, я и раньше уже слыхал, что название «краснокожие», данное первыми поселенцами, всегда было неверно, но как-то осталось за здешними автохтонами навсегда. Их замечательно черные волосы были коротко обстрижены и напоминали великолепную, густую щетку. Меня поразила их постоянная серьезность; даже младшего, Узварнаса, мальчика лет 14-ти, мне с трудом удавалось заставить улыбнуться, причём я мог любоваться поразительно ровными и изящными зубами. Замечательна также их чистоплотность; они были безукоризненно чисты, но всё же в течение дня несколько раз мыли руки. Теперешняя чистоплотность американцев — англичан, заимствована именно от коренных американцев — индейцев. Вашингтон Ирвинг в своем известном сочинении «The Life and voyages of Christopher Columbus» между прочим упоминает, что еще Колумб был поражен чистоплотностью дикарей-индейцев и их частыми предложениями вымыть руки, что грязным испанским матросам казалось весьма странным.
Родители моих собеседников по-прежнему занимаются только охотою и рыбною ловлей и презирают всякий другой труд. Вообще индейцы не потеряли еще надежды возвратить принадлежавшие им земли и изгнать всех белых пришельцев. Старший собеседник, юноша 18-ти лет, выказал в разговоре со мною значительное развитие и здравый смысл. Он напомнил, что еще недавно в иг Территории было довольно значительное восстание, приведшее к поголовному истреблению большого отряда кавалерии, высланного для усмирения. «Конечно, волнение было подавлено, но настанет время, когда результаты восстания будут иные». Главная причина постоянных неудовольствий и повторяющихся восстаний заключается, по-видимому, в том, что правительство Соединенных Штатов настолько стеснило земли, первоначально предназначенные для свободного пользования индейцев и на которые те имели совершенно законное, даже в английском смысле, право — по заключенным трактатам — что теперь индейцам стало весьма трудно жить одною охотою, которая притом с каждым годом делается менее прибыльною. Правительство, понимая беспомощное положение индейцев и зная, что они не способны и не желают заниматься земледелием и промыслами, обязалось поставлять им в известные сроки и в известных местах хлеб в зерне, копченое мясо, кожи, холст, одеяла и пр.; но чиновники, которым поручается производить заготовку всех этих предметов и раздачу их на месте, уверенные в своей безнаказанности и бесконтрольности, бессовестно обсчитывают или же поставляют предметы гнилые и негодные к употреблению. Понятно, что такие порядки не могут способствовать сближению индейцев с их покорителями и только порождают новые неудовольствия.
Несмотря на четырехсотлетнее общение с европейцами, индейцы сохранили свои прекрасные и весьма симпатичные природные качества. Они честны и правдивы до мелочности, и потому не могут не относиться презрительно к непрошенным гостям. Достаточно сказать, что при частых вооруженных восстаниях, когда индейцам нужны оружие и боевые припасы — без которых, с одними пиками и стрелами, теперь и восставать не стоит — они приобретают их у соседних фермеров в обмен на разные естественные произведения и особенно на земельные участки. Говорят, для таких случаев у местных торговцев и простых фермеров нарочно заготовляются запасы пороха, свинца, оружия и пр. При последнем восстании у индейцев оказались даже две пушки. Теперь спрашивается, если так поступают окрестные фермеры, культурные англичане и прочие европейцы — американцы, которым строжайше запрещено законом выменивать индейцам что-либо, касающееся вооружения, то могут ли те иметь какое-нибудь доверие и уважение к самим европейцам и их законам?
Говорят, что индейцы совершенно не способны к так называемой цивилизации, что это люди только по внешнему облику, что у них совершенно иные понятия о нравственности, что они кровожадны, что это звери, гадины, которых необходимо стереть с лица земли, как волков и других свирепых и ни к чему не годных хищников. Не берусь возражать против этих установившихся тут понятий, но замечу, что в течение моего кратковременного знакомства я вывел обратное заключение. Когда в наше отделение вошел поездной разносчик с книгами, то, пока я перебирал его товар, мои юные друзья тоже рассматривали книги и возвращали их обратно, только когда узнавали высокую их цену, а когда я купил каждому из них по книге, то они были очень обрадованы и благодарили меня гораздо искреннее, чем раньше за предлагаемые им лакомства. Они отлично умели считать и доказали это решением нескольких довольно сложных, предложенных мною арифметических задач. При этом я обратил внимание, что хотя они говорили со мною и учились в школе по-английски, но считали по-индейски, так что счету они выучились, вероятно, еще до поступления в школу. Словом, сегодняшняя беседа с молодыми индейцами познакомила меня со многими хорошими сторонами этого обреченного на истребление племени. Кажется, недалеко время, когда от индейцев останутся лишь поэтические географические названия в Америке и получившие всеобщее распространение слова: гамак, картофель, табак, сахар и хинин. Я очень сожалел, что из Канзас-Сити мы поедем равными путями: я на запад, а они на юг. При расставании я пожелал им всяких успехов и благополучного возвращения домой. Замечательна разница между здешними неграми и индейцами. Первые совершенно помирились со своим положением и хотя принуждены постоянно сносить оскорбления, насмешки, и т. д., но занимаются промыслами, всякою работою и пр.; вторые же не идут ни на какие компромиссы и, несмотря на стеснения, продолжают быть господами, а не слугами. Негры подделываются под вкусы господ, постоянно улыбаются, ожидают подачки и пр. Индейцы держатся в стороне, не вступают в разговоры, всегда серьезны и важны. И то сказать: негры получили здесь свободу, а у индейцев она отнята.
Свободное копирование
