Мамонтова пещера - 9

Отдохнув часа полтора, мы пустились дальше. Сперва галереи не представляли ничего особенного, но вскоре мы вступили в места, украшенные весьма разнообразными и красивыми кристаллами, выступающими в стенах. Комбинации отдельных кристаллов напоминают цветы и целые букеты и должны представлять большой научный интерес. Затем начался довольно крутой подъем, сплошь заваленный острыми обломками камней. Это место называется Скалистыми горами  (Rocky Mountains). Идти очень неудобно, но мы мужественно преодолели все трудности и вскоре достигли грота, где пещера разделяется на три большие галереи. Мы пошли налево и скоро достигли конечной залы Крогана  (Croghan’s Hall), в которой сбоку имеется провал с бассейном воды на дне, называемым Мальстремом.  Никто не решается спуститься вниз и исследовать дальнейшие ходы, но, по словам проводника, однажды один молодой американец возымел мысль проникнуть туда и приказал спускать себя на веревке. Он спустился на 175 футов и тут, у самой уже поверхности воды, заметил боковую ветку пещеры. Цепляясь за выступы камней, он после многократных попыток вступил туда. Желая идти дальше, он отвязал себя от веревки и по неосторожности выпустил её конец, так что веревка повисла в пропасти, далеко от найденного входа. Сколько он ни кричал проводнику, оставшемуся наверху, советуя качать веревку, чтобы конец попал в его руки, всё было напрасно, проводник не мог этого сделать. Наконец догадливый американец воспользовался имевшейся при нём лампою с крученою проволочною ручкой. Раскрутив проволоку и сделав из неё длинный крюк, он захватил качающуюся веревку а мог благополучно выбраться из подземной могилы, но боковая галерея так и осталась неисследованной.

Пустившись в обратный путь, мы скоро были остановлены проводником, который предложил прислушаться. Где-то за стеною раздавались звуки, похожие на шум едущих вдали по мостовой экипажей. Происхождение этих звуков неизвестно. Одни приписывают их шуму текущей воды, другие внешнему шуму, проникающему внутрь по каким-нибудь невидимым и неисследованным каналам. Последнее предположение не лишено основания, потому что вершина «Скалистых гор», где мы теперь находились, расположена не очень глубоко под поверхностью почвы, и внешний шум, изменяясь многочисленными отражениями, может обратиться в слышимые тут звуки.

Пройдя большую часть обратного пути, но не доходя еще реки Эхо, проводник показал нам начало извилистой боковой ветка пещеры, названной Qanter Avenue в честь нынешнего владельца гостиницы и прилежащей земли. По этой ветке, длиною около версты, можно выйти в главный ход, минуя плавание по реке. Ветка открыта лишь в 1879 году — и совершенно случайно. Однажды партия посетителей, возвращаясь подобно нам с «большой прогулки», увидала дым, выходящий из отверстия, прежде не замеченного проводниками. Откуда появлялся этот дым, никто не мог догадаться, но когда партия вернулась к реке, то застала рабочих, занятых осмолкою лодки, отчего валил густой дым. Стало ясно, что дым нашел себе новый выход. Агент гостиницы сделал распоряжение об исследовании нового хода, и хотя последний оказался очень неудобным, однако теперь имеется постоянное сообщение, так сказать, с заречными частями пещеры, и им пользуются весною, когда поднятие воды в реке Эхо обыкновенно преграждает туда доступ посетителям. Мы не воспользовались, однако, этим кратким путем, частью потому, что, по словам проводника, он вовсе не занимателен, частью же потому, что желали повторить плавание по реке, более поэтическое и сопряженное всё же с некоторым отдохновением для усталых ног.

Когда плавание окончилось и до выхода из пещеры оставалось еще пройти более трех верст прежним путем, проводник весьма кстати сообщил, что он не поведет нас по бедствию толстяка,  через капкан шотландца  и по длинным, описанным выше, переходам, а выведет нас в главный ход гораздо скорее, через так называемый пробочник  (corkscrew). Это ряд провалов, составляющих в общей сложности около 20-ти саж. вертикальной высоты, где хотя и укреплены во многих местах деревянные лестницы, но где всё же должно подниматься с крайнею осторожностью. Этот винтообразный и крайне запутанный подъем служит только при обратном путешествии, так как спускаться здесь может не всякий.

Карабкаясь по камням и частью по упомянутым лестницам, я удивлялся смелости я ловкости наших спутниц. Единственным для них облегчением было только то, что проводник отобрал от них лампы и сам светил в опасных местах, следовательно они могли свободно пользоваться обеими руками. Я со своею лампою не раз падал и изнемогал от усталости, но наконец всё же выбрался и совершенно неожиданно увидал себя под самым потолком свода главной пещеры — Бродвея. Отсюда по стене вырублена довольно сносная лестница, по которой мы постепенно и спустились на пол галереи, недалеко от Ротонды с колодцами для добывания селитры.

Замысловатый «пробочник» открыт еще в 1837 г., но его сделали доступным лишь в 1871 г., когда были устранены некоторые камни, заграждавшие путь, и укреплены лестницы в отвесных коленах. Конечно, при желании можно было бы сделать его еще более удобным, но это потребовало бы не мало издержек, да притом он потерял бы, пожалуй, свою прелесть и не напоминал бы таинственного выхода из подземного ада.

Спустившись в Бродвей, я еще долго дожидался прочих товарищей: они преодолевали препятствия довольно медленно, а техасец чуть не погиб в каком-то извороте и наотрез отказался от всяких дальнейших прогулок по пещерам. Это было мне весьма неприятно, потому что только сегодня, из разговоров с проводником, я узнал, что, несмотря на двукратную прогулку, я далеко не посетил еще многих замечательных мест, и мы уже уговорились завтра же предпринять новое путешествие в места, редко обозреваемые обыкновенными посетителями. Теперь, с отказом техасца, мне приходилось совершать дальнейшие прогулки только в обществе проводника.

Вот и решетка; у неё пахнула струя свежего воздуха, которого мы были лишены целых 14 часов! Была ночь, и звезды мерцали на роскошном и необъятном небосклоне. В гостинице суета и маленькая иллюминация. В прежние годы в этот день (4 июля) устраивался тут бал, для чего в гостинице имеется обширная вала даже со сценой. Но нынешний год посетителей почему-то немного, и балы с театральными представлениями начнутся, говорят, позднее.

После ужина я пошел в сад, окружающий гостиницу, насладиться прелестями южной, тихой и удивительно теплой ночи. После пребывания в пещере сидеть в комнатах было просто противно — рвешься на простор. Несмотря на темноту, я скоро заметил, что был не один. Между многими деревьями натянуты гамаки, в которых лежали и даже спали другие любители природы. На мою долю тоже нашелся свободный гамак, и, покачиваясь в нём, я расправлял свои усталые ноги. Как приятно отдыхать после долгой ходьбы! Сегодня я прошел собственно только 14 миль, т. е. несколько больше 21 версты, но ходьбу по пещере нельзя сравнивать с прогулкою по поверхности земли. В пещере во многих местах переступаешь с осторожностью и усилиями. Поминутно надо освещать путь лампой и рассчитывать чуть не каждый шаг. В иных местах мы делали не более версты в час. Но зато тем приятнее потом отдыхать в мягком, упругом гамаке и вдыхать чудный влажный и теплый воздух. Просто роскошь.