Во время завтрака мы начали уговариваться насчет нового спуска в пещеру и решили совершить «большую прогулку» (Long Route), при которой посещаются самые отдаленные и интересные места, а главное приходится плыть в лодке по подземной реке Эхо. В 8 ч. утра мы были уже готовы. На этот раз составилась довольно большая партия из 14-ти человек, в том числе трех дам. Кроме вчерашнего проводника, с нами пошли еще два молодых негра с большими корзинами, наполненными пищею, так как предположено было пробыть в пещере до самого вечера. Техасец и нашвилец были тоже с нами.
Путь от гостиницы до входа в пещеру я прошел вчера в темноте и потому только теперь мог его хорошенько рассмотреть. Он пролегает по роскошному девственному лесу, а самый вход в пещеру образуется круто спускающимся вниз оврагом, при чём для удобства спуска тут устроена даже лестница, выложенная каменными плитами. До железной калитки нас сопровождали две собаки, принадлежащие хозяину гостиницы. Одна из них весьма потешная, мехиканской породы, совершенно без шерсти. Её голый хвост производить чрезвычайно смешное и глупое впечатление. По словам проводника, собаки, несмотря на понуждение, не идут дальше калитки; действительно, и на этот раз мы не могли уговорить их следовать за нами в пещеру. Причина такой странной боязни заключается в том, что однажды одну из этих гостиничных собак удалось взять с партией посетителей. В одном из многочисленных поворотов заметили, что собака пропала; так и вернулись без неё. На следующий день эту собаку напрасно искала большая партия прислуги и проводников; только на третий день ее нашли у основания крутого подъема, называемого пробочником и совершенно недоступного даже собачьей ловкости. Наш проводник уверял, что эта собака, проведшая в пещере более двух суток, вероятно, рассказала потом о своих злоключениях всем прочим собакам, и вот почему ни одна из них не решается теперь совершать прогулки в пещеру.
Во время этого рассказа мы прошли известною уже мне дорогою вдоль главного хода до гроба великана. Благодаря многочисленности компании, общей веселости и воодушевлению интересом предстоящей прогулки, путь казался короче и лучше, чем вчера. От гроба великана начались для меня новые места. Сперва мы спустились по весьма извилистому и небезопасному ходу, называемому долиною смирения (Valley of Humility). Здесь познается ничтожество человека, но, кажется, такое название дано потому, что здесь самая разговорчивая и веселая партия посетителей замолкает: каждый смотрит под ноги и опасается упасть или быть убитым. На середине этого хода есть одно действительно опасное место: над самою головою весит отделившийся от свода огромный камень, более сажени длины; он держится только тремя углами, упираясь в выступы боковых стен. По-видимому, достаточно малейшего толчка, чтобы камень потерял равновесие и раздавил проходящих под ним. Это место названо капканом шотландца (Scotchman’s trap), так как один шотландец, дойдя до него, не решился пройти под камнем и возвратился обратно. Говорят, было предположение удалить камень, но в виду того, что это было бы возможно не иначе, как с помощью взрыва, опасались, как бы местное сотрясение не сделало опасными многие другие места в пещере. Пока что, а камень уже десятки лет пребывает в том же положении, и мы благополучно проследовали под ним.
Дальнейший путь по долине смирения представляет крайне оригинальный проход, называемый бедствием толстяка (Fat man’s misery). Это весьма узкий ход, не шире 11/2 фута и глубиною около 4-х; затем над головою он расширяется в виде низкого свода. Сбоку, под сводом, хоть и широко, но так низко, что идти невозможно, и необходимо следовать по извилистому каналу. Здесь ноги и туловище выше пояса занимают всю ширину канала, и лишь голове и поднятым рукам остается полная свобода. Этот ход доступен только обыкновенным людям — толстяку пройти тут невозможно. Наш техасец, хотя и не толстяк, но всё же, идя боком, вплотную касался своим туловищем обеих стен прохода и ежеминутно опасался, что малейшее сужение лишит его удовольствия проникнуть дальше и насладиться подземною прогулкой в лодке. Стены прохода чисты и лоснятся: ежедневно они вытираются одеждою проходящих. Длина этого оригинального хода равна 236 футам (около 34 саженей); он представляет разнообразные извилины, подъемы и спуски.
Миновав бедствие толстяка, мы вышли опять в широкую и удобную для ходьбы галерею, называемую речною (River Hall), потому что она ведет прямо к реке Стикс. В одном месте этой галереи виднеется сбоку обширный провал с бассейном, наполненным водою. Это так называемое мертвое море (Dead Sea). Я бросил туда камень и определил, что глубина провала до уровня воды около 30 саженей (камень летел 31/2 секунды). Проводник уверял, что можно спуститься к самой воде, карабкаясь по стенам провала, и что на дне, близ воды, растут грибы, вроде трюфелей (mushrooms).
С полверсты дальше пещера делается гораздо шире и выше, причём тропинка идет по узкому карнизу под потолком галереи. Внизу по дну течет река, вытекающая из бассейна мертвого моря, которое, в свою очередь, питается многочисленными подземными источниками. Это река Стикс. В одном месте имеется оригинальный и опасный для перехода естественный мост, по которому мы перешли с одной стороны галереи на другую. При этом открывается поразительное зрелище: стены мрачно высятся над рекою и замыкаются хаотическим нагромождением камней в виде свода Ширина пещеры в этом месте не более пяти саженей, а высота, я полагаю, более десяти. Далее на дне реки имеется значительный уступ, и р. Стикс образует довольно величественный каскад, шум которого мы слышали еще издали.
Постепенно спускаясь, мы подошли наконец и к самой воде; узкие берега реки — не голый камень, а песок, весьма нежный и образованный, вероятно, отложениями самой реки. Пройдя около ста саженей по берегу, мы снова начали подниматься и вошли в баковую галерею; река же скрывается в невидимую подземную трубу. Оригинальность и мрачность этих мест напоминают известный рассказ Жюля Верна о путешествии к центру земли. Через несколько минут мы опять идем по карнизу и видим под собою воду: это — озеро Леты, составляющее, в сущности, продолжение реки Стикс. Тут мы снова спустились к воде, но на этот раз уже не заметили никакого бокового выхода. Проводник объявил, что идти дальше сухим путем нельзя, и это озеро надлежит переплыть в лодке. Действительно, мы вскоре увидали и лодку, которая сперва не была заметна частью вследствие темноты, а частью потому, что цвет её ничем не отличается от цвета окружающих каменных стен. Лодка не отличается изяществом: это плоскодонная шаланда, какие употребляют на реках для вывозки нечистот. На дне её — вода и грязь. Садиться нужно на борта, обшитые досками. Переезд был не велик, и мы почти тотчас пристали к противоположному берегу, вышли из лодки и вступили в широкую и довольно красивую галерею, называемую большою аллеей (Great Walk).
Наши дамы, очевидно, не были удовлетворены короткою прогулкою в лодке и обратились с расспросами к проводнику. Тот успокоил их, говоря, что это было озеро, а судоходная река еще впереди. Действительно, через полчаса мы снова подошли к воде, именно к реке Эхо (Echo River). Мы были теперь на 400 футов ниже входа в пещеру и на 500 ниже поверхности земли. На этот раз мы увидали не одну, а целых три лодки, из которых каждая могла вместить около 20 человек; таким образом, когда партия посетителей бывает большая, то тут плывет целая флотилия, вероятно, весьма эффектная при свете ламп, которыми снабжен каждый. В виду малочисленности нашей партии, мы отвязали только одну лодку и разместились в ней весьма удобно. Проводник и один из негров уселись на носу, мы все — по бортам и на поперечных скамейках, а другой негр — на корме.
Свод над рекою весьма обширен. В некоторых местах высота его не менее 3-х саженей, ширина до 10-ти. Однако кое-где свод опускается так низко, что мы были принуждены не только наклоняться, но и приседать на дно лодки, причем дамам было, конечно, не особенно приятно пачкать свои платья о грязное дно. Проводник объяснил, что уровень воды здесь не всегда одинаков. Весною он значительно выше и иногда заполняет всю галерею, так что путешествие в лодке делается немыслимым, и тогда дальнейшие прелести пещеры совершенно недоступны. Глубина реки весьма различна и в некоторых местах доходить до пяти и более саженей. Берегов нет, так как прямо над водою поднимается свод потолка. Однако, во многих местах есть выступы камней, к которым, при желании, можно приставать. Хотя ширина реки позволяет плыть на веслах, но мы пользовались ими редко и большею частью двигались помощью багров, упираясь или зацепляясь за выступы свода.
Река не даром получила свое название. Эхо здесь замечательное. Сперва проводник сам кричал разными голосами и показывал нам разнообразные эффекты подземного эхо, а затем предложил нам самим спеть что-либо. Сперва, как водится, все стеснялись, но затем спели несколько премилых песенок, которые с сопровождением эхо произвели на меня весьма приятное впечатление. Я сидел рядом с техасцем; мы поставили наши лампы на дно лодки, курили сигары, любовались пещерою и рекою и наслаждались песнями. Всего в лодке мы плыли около получаса, но время прошло незаметно и, полагаю, в каждом из нас эта прогулка оставила самое отрадное воспоминание. Еще несколько слов об эхо. Это не то эхо, которое просто повторяет звуки; тут является не повторение, а продолжение звуков. Отзвук продолжается несколько секунд, и первоначальный тон изменяется так, что отдельный звук превращается этим эхо в настоящее и мелодичное арпеджио. Некоторые места реки, подобно резонаторам, способны усиливать и воспроизводить звуки лишь определенной высоты, так что после простого крика слышатся только известные мелодические тоны. Вообще звуки пещерного эхо отличаются глубиною и приятностью, совершенно необычайными для свежего уха. Пещерная акустика подчас просто поразительна: наш проводник, обратившийся теперь в лодочника, иногда усиленно плескал веслами, и этот плеск превращался эхом в звон отдаленных колоколов.
Подземная река имеет обитателей. Еще Агассис нашел тут породу слепых рыб, различной величины, до 6 дюймов длиною.
Они почти прозрачны и не только лишены зрения, но не имеют даже признаков глаз или глазных впадин. По словам проводника, посетители занимаются тут иногда рыбною ловлей, но мы не хотели терять на это времени: мы видели этих рыб плавающими подле самой лодки. Судя по научным исследованиям, живущая тут ныне порода относится к рыбам, находимым в ископаемом виде в пластах меловой формации.
Свободное копирование
