Обозначилась середина июня. Где-то в десятых числах я взял на работе отпуск и двинулся на приступ театральных училищ. Это была моя четвёртая попытка поступления в "театральные", считая вместе со вгиковской. Робости перед экзаменационными комиссиями я уже не испытывал и на встречу с ними пошёл уверенно. Сначала я заявился в Щукинское училище. Записался на прослушку и предстал перед экзаменаторами. Принялся читать им заготовленную прозу и был остановлен на середине чтения. Выложил стих и басню, и экзаменаторы поблагодарили меня и отправили за дверь, дав понять, что "Щуке" я не нужен.
На другой день я приехал во МХАТовское училище. Тут меня прослушали и, не предъявив никаких претензий к произношению, как в прошлом году, вежливо послали куда подальше. Меня взяло недоумение — чем я не нравлюсь этим приёмщикам. И чтобы прийти в себя, я сделал небольшой перерыв. А через день поехал в ГИТИС. Попал на отборочный тур. Выступил перед комиссией с чтением. Меня прослушали за пять минут, попросили подождать решения о моей пригодности за дверью и в результате "обрадовали" сообщив, что до второго тура я не допущен.
На следующий день я был в "Щепке". Тут моим рассказам повнимали, и главный из комиссии попросил спеть чего-нибудь. А я готов был колесом крутиться, плясать, квакать, крякать, этюды делать, но петь не мог, так как ни одной песни не знал и вокальными данными не располагал. И я признался:
— С пением у меня не очень складывается, и я слов ни из одной песни не помню.
Экзаменатор сказал: "Не помните, и не надо", — и отпустил меня в коридор ждать решения участи. И получилось так, что и в "Щепке" меня ко второму туру не пропустили, и я увял и с горестным осадком в груди отъехал домой.
Свободное копирование
