Кино и жизнь - 227

"Поезд" — Франция. В главной роли Жан—Луи Трентиньян.

Обозначилась Вторая Мировая война. Немцы напали на Францию, бомбят её и быстро продвигаются к Парижу. Жители Франции спасаются от бомбёжек и бегут из больших городов. Люди забили все дороги и заполнили все поезда, желая убраться в безопасное место.

Радиоинженер в исполнении Трентиньяна тоже захотел увезти свою семью из опасного Парижа. Он с большим трудом достал для себя, жены и тёщи билеты на поезд, идущий на юг, и вместе с ними приехал на вокзал. Из-за огромного количества пассажиров инженер еле впихнул беременную супругу и её мать в плацкартный вагон, а сам пошёл искать себе другое место.

В беспорядочной суете и нервозности инженер заметил одинокую миловидную женщину, притулившуюся на краю платформы на своём чемоданчике и уже потерявшую всякую надежду попасть на отходящий поезд. Он торопился, как и все пассажиры, сесть в состав, но всё же не прошёл мимо той женщины и остановился. И их взгляды встретились. Он подошёл к ней и предложил свою помощь в посадке в вагон.

И надо было видеть глаза этой женщины и то, с какой мягкой и удивлённой радостью она приняла неожиданное предложение. Она покорно встала и двинулась за инженером. А он и сам ещё не знал, где и как им примоститься.

В конце состава прицепили товарные вагоны. В один из них соединившаяся парочка и попросилась. А пассажиры, оккупировавшие тот вагон, не захотели впускать к себе новых соседей. Но инженер нашёлся, чем их приструнить, поинтересовавшись, есть ли у них билеты, предъявив одновременно свой и в ответ попросив показать свои. И несговорчивые пассажиры, увидев проездной документик, каковой сами, наверно, не имели, тут же умолкли и дали возможность объявившейся парочке залезть к ним под крышу. Радиоинженер и женщина очутились в вагоне и, найдя там свободное местечко, присели рядышком плечо к плечу, вздохнув с облегчением. Прошла минута, другая, и поезд дёрнулся, отошёл от станции, оставив на ней сновавший туда-сюда народ, и заспешил по установленному маршруту подальше от тревожной столицы.

В течение первого часа в вагоне все спутники присматривались друг к другу, расположившись на полу у стеночек. А после они потихоньку освоились в новой обстановке, и меж ними пошли завязываться разговоры. Инженер тоже обратился к своей соседке и, смущаясь, повёл с ней беседу. Он узнал — она едет к своей матери, убегая от войны и горя, и у неё муж пропал без вести на фронте. А инженер поведал ей о себе и о своей семье, разместившейся тут, в поезде, и сказал, куда они едут.

Полдня провели пассажиры в дороге под стук колёс и размеренное покачивание, и им хватило этого времени, чтобы узнать друг о дружке всё, что нужно. И затем они начали обживать свои углы и готовиться к ночлегу.

Инженер и женщина, которая назвалась Мари, понаблюдали с любопытством за происходящим вокруг, но сами заняться обустройством своих мест не поспешили. Они продолжили разговор и перестали обращать внимание на всё происходящее вокруг.

Ближе к вечеру поезд сделал первую остановку. Состав замер на какой—то станции, и из него высыпал весь народ и ринулся в буфет, чтобы набрать на дорожку воды и провизии. Инженер, покинув вагон, в буфетную залу не пошёл, увидев — туда уже пробиться было невозможно, он отправился проведать семью. Через десять минут протрубил первый гудок, и инженер вернулся к себе в вагончик. А там уже все соседи расположились на постелях и приступили к ужину, и только одна Мари сидела скромно в своём уголочке с пустыми руками, не имея у себя ничего съестного, так как её поход на станцию не увенчался успехом. Инженер пробрался к ней и опустился рядом. Он, не говоря ни слова, развернул свёрток, который принёс от жены, достал из него батон хлеба и кольцо колбасы и разломил их пополам. Половину хлеба и колбасы он протянул Мари. Она и так была рада возвращению любезного попутчика, а вид дарованной еды ещё больше осветил её лицо признательностью. И они оба, подкрепившись, вытянулись на полу, намерившись спать. А в вагоне уже все насытившиеся соседи распластались на своих лежанках и блаженно отдыхали.

Лёжа рядышком, Мари и инженер под мерный стук колёс начали тихонечко перешёптываться. Через какое-то время они услышали сбоку вкрадчивые уговоры интимного характера, которые лёгким покрывалом накладывались на сонное сопение и похрапывание соседей. Минут пять шли те приглушённые переговоры, и вслед за этим забились два тяжёлых, прерывистых дыхания. Мари и инженер догадываясь, от каких забав происходят эти звуки, переглянулись меж собою с улыбкой и заснули.

Следующий день засветился и заставил двух сблизившихся в дороге людей подумать о съестном запасе. Поутру поезд затормозил у какого-то полустанка, и многие пассажиры сошли на платформу, чтобы размять ноги и поискать продовольствия. Среди тех пассажиров поползли слухи, что путь впереди перекрыли немцы, и состав задержится на остановке. Инженер наказал своей милой попутчице никуда не двигаться, а сам выпрыгнул из вагона и ушёл, пообещав достать провизию. Он потолкался на станции, и, проявив находчивость, купил хлеба и сыра. После он набрал воды, забежал к жене и тёще, успокоив обоих своим появлением, а потом вернулся к Мари. Присев около женщины, инженер выложил перед нею добытую провизию. Мари с радостью встретила своего спутника, и когда увидела еду, протянула ему ладошку с деньгами. Но он сжал её тонкие пальчики в кулачок и отвёл в сторону.

Поезд поехал, и пассажиры в товарном вагоне стали завтракать. Кто-то из них на станции приобрёл вино, и его пустили по кругу. В тесных стенах нарисовался импровизированный общий стол, который по-доброму сплотил всю ехавшую в вагоне компанию. Там развернулся весёлый разговор, и кто-то затянул даже песню. И для пассажиров собравшихся в круг, перестало существовать время. И в самый разгар заискрившегося веселья вдруг раздалась пулемётная очередь: она звонкой дробью пронеслась над головой и пробила крышу вагона. Поезд почти тут же встал, и его размеренное пыхтение сменил рокот самолёта.

Пассажиры товарняка распахнули двери и бросились под откос у железнодорожного полотна. А тут уже вовсю кидались на землю люди из соседних вагонов и, задрав головы вверх, с ужасом высматривали в небе самолёты. И один из самолётов с крестами на крыльях объявился. Он беззастенчиво и беспардонно сделал ещё один заход на поезд и, осыпав его бомбами и пулями, убрался восвояси. Налёт окончился, и пассажиры, укрывшиеся под откосом, начали подниматься и возвращаться на свои места. Мари и инженер, лежащие рядом, тоже встали. Они подошли к своей клетушке на колёсах и через раскрытый вход увидели раскинувшуюся на полу мёртвую девушку попутчицу, с которой ещё пять минут назад весело распевали песни. Инженер и оказавшиеся рядом соседи взяли мёртвое тело, вынесли его наружу и положили у железнодорожной колеи. А там уже укладывали точно такие же безжизненные тела, вытащенные из состава. Инженер оглядел мертвецов и кинулся искать жену и тёщу, и нашёл обоих живыми и невредимыми возле их плацкарта. Побыв некоторое время с родными, он возвратился в свою передвижную клетушку. И поезд простоял в поле весь день и только к вечеру двинулся дальше, оставив позади на земле часть своих пассажиров.

В товарном вагоне больше не было веселья. После экстренного торможения все поняли, что такое — настоящая война, увидев собственными глазами её производную. Люди сидели молча, погрузившись в грустные думы, а поезд катил всё дальше и дальше. Но один час, второй, третий сняли напряжение у пассажиров, и они немного расслабились. В вагоне вновь потекли размеренные разговоры. И за ними никто не заметил, как подкралась ночь. Пассажиры растянулись на своих местах, сбились в темноте поплотнее, словно единая семья, и собрались спать.

Мари примостилась возле инженера лицом к лицу. Она лежала молча, потому что вроде бы обо всём уже было рассказано, да и смерть, увиденная накануне, ещё тяготила сердце. У неё за спиной на место убитой соседки передвинулась любовная парочка, та, что страстно развлекалась прошлой ночью. И эта парочка будто бы опять пустилась вспоминать свои сладкие игры, о чём подсказало шебуршание их одежды и ласковый воркующий шёпот. Мари не видела, что за нею происходит: она могла об этом только догадываться. А вот инженеру, лежащему к ней лицом, не надо было ничего представлять себе. Ему и так хорошо было заметно, чем собирается заняться парочка любовников, и их интимные дела ясно отражались в его застенчивом взгляде. Мари, не шевелясь, смотрела на инженера, и ни к ней, ни к нему не шёл сон. И через минуту, другую около ушей Мари завибрировало страстное прерывистое дыхание. Она повернула голову на звук, и её взгляд уткнулся в белые раздвинутые ноги соседки и лежащий меж ними голый мужской зад, который, словно поршень, ходил вверх-вниз, вверх-вниз. И она вернулась в исходное положение и пригляделась к инженеру. А тот робко улыбнулся и потупил взор. Тогда Мари тихо и мягко спросила у него: "Ты хочешь"? Он растерялся от этого понятного предложения и ответить сразу ничего не смог. Мари, видя в его близких глазах робкое согласие, спокойно перевернулась на спину, подняла на бёдрах платье, спустила трусики и предложила ему себя. И инженер, помедлив секунду, накрыл её своим телом. И через полминуты они оба уже сроднились в одинаковых движениях и принялись получать удовольствие. Кругом все спали, и никто их пылким действиям и действиям соседней парочки не помешал.

Днём на конечной станции Мари и инженер молча поцеловались и расстались. Инженер написал на бумажке свой адрес в городе и отдал его Мари. А та взяла бумажку и уже точно знала наперёд, что никогда ею не воспользуется и со своим дорогим попутчиком не увидится.

Полгода спустя инженера вызвали повесткой в Гестапо в политическую полицию Рейха. И он в кабинете следователя увидел Мари. Она была задержана за соучастие во французском сопротивлении, и в её личных вещах нашли адресок инженера.

Инженер предстал перед дознавателем и Мари, и ему был задан лишь один вопрос: "Знаете ли вы эту женщину". А что он на это мог ответить — да, когда-то он ехал с нею три дня в одном вагоне, но больше их пути не пересекались. Только вот эта правда могла здорово испортить ему жизнь и принести кучу неприятностей. И он мельком глянул на Мари и замялся с ответом. А она сидела на табурете возле стола гестаповца с опущенной головой и совсем не смотрела на инженера, будто и не видела его никогда. И инженер постоял немного и, видя, что Мари никак не реагирует на него, оставаясь всё такой же безмолвной и отрешённой, тихо молвил:

— Сидящую здесь мадам ни разу не встречал и не знаю.

Довольный следователь от этих слов слегка улыбнулся, поднялся из-за стола и, обращаясь к инженеру, объявил:

— Всё понятно. Вы свободны, можете идти.

Инженер ещё раз бросил взгляд на застывшую Мари — она слышала его слова, но даже не шелохнулась. Он развернулся и направился к двери. Сделал шаг, второй, третий, остановился, а потом медленно развернулся и подошёл к Мари. Он встал рядом с нею и нежно взял её лицо в ладони. А она вздрогнула от этого прикосновения, сбросила с себя оцепенение, посмотрела на него — милого друга, и в глазах её заблестели слёзы. Инженер поднял её с табурета и обнял. И казалось, теперь не найдётся на свете такой силы, способной оторвать друг от друга эту пару. И следует добавить, что роль Мари исполнила Роми Шнайдер.

Выходя с просмотра "Поезда", все зрители были так потрясены его сюжетом и игрой главных героев, что не издали ни звука. А Олег мне сказал:

— "Поезд" уже показывали в "Ударнике", и там ему народ после просмотра аплодировал стоя десять минут.