Наступило седьмое июля — день открытия VIII Международного Кинофестиваля. Находясь на заводе, я с полудня стал поглядывать на часы, ожидая, когда они укажут "два". В начале "третьего" я принялся следить за мастером, боясь, что он исчезнет куда-нибудь, и мне не удастся во время получить от него пропуск, разрешающий выйти через проходную в рабочее время. Часы показали четырнадцать-пятнадцать, и я немедля подошёл к мастеру и напомнил об обещании отпускать меня на институтские экзамены. И он без лишних вопросов сказал: "Сейчас всё сделаю", — и ушёл к начальнику. Через несколько минут мастер вернулся с беленьким листочком в руке и передал его мне со словами: "Можешь быть свободен".
Я схватил пропускную писульку, в два счёта прибрал своё рабочее место, забежал в раздевалку, умылся, переоделся и выскочил из заводских дверей. Очутившись на воле, поспешил на остановку. А время было уже полтретьего.
Вскочив в первый попавшийся автобус, я доехал до метро. Сел в вагон и, вскоре оказался на станции "Профсоюзная". Поднялся на улицу, пересел на троллейбус и покатил в сторону Ломоносовского проспекта. И без десяти минут три вырос перед "Прогрессом". А к нему со всех сторон стекались людские потоки. Я вошёл в кинотеатр, предъявив в дверях абонемент, в котором контролёр оторвал первый листик, и очутился в фойе. Тут за четыре года ничего не изменилось. Я не успел заглянуть в буфет, а уже прозвенел первый звонок. Публика, пришедшая в "Прогресс", потянулась в кинозал, и я последовал туда же.
В зале плавал лёгкий шум от топота сотен ног и хлопков откидных кресел. Я отыскал своё кресло, указанное в абонементе, и расположился на нём. Все расселись, и занавес разошёлся, открыв широкое, белое полотно. На нём вспыхнула знакомая эмблема — земной шар со звёздочкой в ореоле надписи: "VIII Московский Международный Кинофестиваль", и засветились яркие слова: "Фестиваль представляет внеконкурсную программу". Я поёрзал на кресле, найдя удобное положение, и весь превратился во внимание. Свет медленно погас.
Эмблема исчезла, и её место на экране заняло название первого фильма. Его перевели, как "Игра в карты по научному", и огласили, кто играет в главных ролях: Альберто Сорди, Анна Маньяни и Джина Девис.
Я о Маньяни и старушке Девис уже кое-что знал из "Экранов" и предположил, что фильм с их участием будет интересным.
Проживает в убогом квартале на окраине города рядом с мусорной свалкой одна семья. Она мало, чем отличается от других таких же семей, живущих поблизости, и состоит из мужа, жены и троих детей. Глава этого семейства трудится на "мусорке" и мечтает когда-нибудь стать её владельцем. Жена мусорщика не имеет работы и сидит дома, занимаясь детьми и хозяйством, как и другие соседки по кварталу. Денег в большой семье не хватает, и там еле-еле сводят концы с концами. И розовые помыслы главы бедной семейки сделаться основным распорядителем свалки так и остались бы наверно иллюзорной фантазией, если бы по близости от его дома не обосновалась на вилле богатая восьмидесятилетняя американка.
Американка-миллиардерша приобрела эту виллу три года назад и взялась приезжать туда раз в год на три дня. Ещё в своё первое прибытие на виллу богачка наняла жену мусорщика в уборщицы. И вечером после того, как был наведён порядок в комнатах, американка разговорилась с новой уборщицей и дабы убить скуку, предложила ей перекинуться в картишки — в преферанс. Жена мусорщика согласилась и сказала, что её супруг тоже знает эту игру и может поддержать компанию. Американка обрадовалась, объявив — её дворецкий так же знаток преферанса, и таким образом, у них складываются две команды. И в тот же вечер она пригласила к себе уборщицу и её супруга на игру в карты пара на пару, чтоб расписать "пулечку".
Три дня американка жила на вилле и две ночи она вместе со своим дворецким играла против неимущей семьи. И играла, конечно, не на "так", это было бы не интересно, а на деньги. А так как у бедных итальянских компаньонов денег не было, она вручила им небольшую сумму в долг. Дала и успокоила — если они выиграют, то должок вернут из выигрыша, а проиграют — так деньги сами вернутся к ней, к владелице. И на протяжении всей игры бедняцкая семья ни лиры не выиграла у старухи-американки. Но зато с тех пор повелось: как только американка приезжала в своё итальянское поместье, она тут же приглашала к себе мусорщика с женою на преферанс.
Это было общее ознакомление с фильмом, а основное его действие развернулось так. Предстали улочки с фанерными домиками, и среди них понеслась радостная громкая весть: "Старуха приехала"! К домику, где проживали мусорщик Марчелло и его жена Анна, стали подходить соседи и друзья, поздравляя с долгожданным событием. Они знали, что супруги сражаются на деньги в преферанс с приезжей американской богачкой и искренне за них переживали. И слух о появлении миллиардерши дошёл до супружеской четы, и она, волнуясь, взялась ожидать приглашения на виллу.
На квартал опустились сумерки, и к итальянской семье пришёл посыльный с виллы с предложением наведаться в гости к её хозяйке. Десятки людей пошли провожать за околицу квартала Марчелло и Анну, призывая их наконец-то обчистить денежную старуху. И Марчелло клятвенно пообещал провожатым, что сегодня он выиграет у миллиардерши сто миллионов лир (то есть 10 000 $) и выкупит "мусорку".
Старая американка встретила супругов в роскошных апартаментах, сидя в кресле-каталке. Марчелло и Анна, как и было уже давно заведено, начали разговор издалека, обратившись к ней с такими словами:
— Как доехали? Как устроились? Всё ли в порядке со здоровьем?
И американка на это ласково улыбнулась и тихо произнесла:
— Спасибо, мои дорогие, добралась благополучно, устроилась хорошо, а о здоровье можно и не говорить, оно совсем уж никудышным стало.
Супруги потоптались на месте, перекинулись с вялой страдалицей ещё несколькими пустыми словами и, не услышав того, что ожидали, развернулись, было, к дверям. Но не сделали и двух шагов, как за их спиною раздалось:
— Постойте. Если вы не спешите никуда, то может, согласитесь скрасить моё одиночество и сыграть со мною партию в карты?
Эту фразу Марчелло и Анна ждали целый год, и она их врасплох не застала. Супруги обернулись, но ответить сразу не смогли, потому что денег на игру у них, как всегда, не было. Неловкую ситуацию разрядил Марчелло — он замялся и пояснил:
— Да мы, конечно, с удовольствием поиграли бы, но у нас с собою наличности нету.
— Ну, милые мои, — глаза американки засветились душевной добротою, — какой пустяк. Я, как всегда, дам их вам.
Супруги вмиг оживились:
— Мы вам обязательно всё вернём, вы нас знаете, долг — это для нас дело чести.
— Нет, нет, нет. Не хочу ничего слышать, — замахала руками американка на уверения мусорщика и его жены, — это всё ерунда. Мы с вами друзья, и никакие долги не должны омрачать наши встречи.
Американка передала супругам пятьсот тысяч лир (50 $) и позвала дворецкого. Марчелло и Анна сели за стол вместе с хозяйкой и её дворецким, распаковали новую колоду карт и приступили к игре в преферанс.
И надо сказать, что мужчины в собравшемся кругу были самым слабым звеном — они играли хуже женщин.
Потекла равная игра. Но по прошествии нескольких часов счастье начало потихоньку склоняться на сторону приободрившихся супругов.
Миллионерша, недовольная действием своего партнёра, захотела закругляться с перекидыванием в карты и сделала такое предложение Марчелло и Анне:
— А давайте напоследок сыграем не на установленную в начале партии ставку, а на весь ваш выигрыш.
А возле супругов к этому моменту лежал в пачках целый миллион, и они в случае проигрыша могли его лишиться. Марчелло, работая на свалке, получал в месяц полтора "лимона", и деньги, добытые в преферансе, составляли чуть ли не весь его месячный заработок. Старуха ждала ответ. И супруги, переглянувшись меж собой, решили не обижать её отказом и поставили на заключительный кон весь свой выигрыш.
Партия длилась долго, Марчелло и Анна с большим трудом её выиграли. Американка, разочаровавшись, откинулась на своём кресле и прекратила игру, сказав, что продолжит её завтра.
В бедняцком квартале узнали о большой удаче Марчелло и Анны, и там поутру их встречали, как победителей. Жители ликовали и радовались за своих соседей, обыгравших заезжую богачку. Они поздравляли супругов с выигрышем и надеялись, что они сегодня ночью уже более основательно потрясут денежную американку. А владелец "мусорки" заранее составил купчую на своё маленькое дело и показал её Марчелло, полностью убеждённый в том, что тот завтра добудет нужную сумму и выкупит у него мусорное предприятие. И супруги отоспались за день, проснулись полные жизненной энергии и вечером снова отправились на виллу, чтобы продолжить игру и сорвать в ней великий куш.
Американка встретила Анну и Марчелло вежливо, но довольно сухо, и тут же предложила не менять последних условий игры. Она сказала — так будет значительно интересней, и супруги станут или удваивать свой капитал, или потеряют его разом. А играть на удвоение с миллиардершей — это значило остаться, в конце концов, в дураках: она со своим полуторамиллиардным долларовым состоянием могла делать ставки до бесконечности, а гости, выигрывая у неё, рисковали потом в каждой партии лишиться вмиг всего добытого. Но отказать американке было нельзя — это бы её оскорбило и положило конец всем встречам, играм и мечтам о больших деньгах. Деваться было некуда, и супруги согласились на её условия и сели за стол.
Игра пошла очень нервозно. И старуха на пару со своим дворецким, которого она постоянно испепеляла взглядом за допущенные промахи, начала проигрывать. Она сначала сдала одну партию, затем вторую, третью... десятую... двадцатую. И когда на столе возле Марчелло и Анны выросла огромная гора из двух миллиардов лир (200 000 $), богачку хватил удар. Она упала в обморок от сильного сердечного приступа, и игру пришлось прекратить и вызвать скорую помощь.
Приехавшие врачи осмотрели американку и констатировали: жизнь её висит на волоске, и что случится через несколько часов, одному богу известно.
Двести тысяч долларов — такая сумма могла круто изменить жизнь любого бедолаги, проживающего в бедняцком квартале. На них можно было уехать куда угодно и зажить припеваючи. И такие деньжищи лежали на столе перед двумя супругами — забирай их и уходи, ведь игра-то уже закончилась.
Дворецкий позвал трясущихся от счастья итальянцев проститься с больной американкой. Они вошли в спальню, приблизились к несчастной мученице, лежащей на кровати в окружении дыхательного аппарата, томографа и капельницы, и сочувственно у неё спросили:
— Что бы мы могли сделать для вас, синьора, чтобы облегчить страдания?
И в ответ поймали от неё еле слышимые слова:
— Давайте доиграем.
До врачей донёсся смысл произнесённого шёпота, и они собрались и уехали. А старуху из постели вместе с капельницей пересадили в кресло-каталку и подвезли к столу. И она слабой рукой распечатала новую колоду карт и раздала их на четверых игроков.
Дальше показали улочку, где жили Марчелло и Анна. Там, не смотря на поздний час, суетилось много народа, и он удивлённо и восхищённо голосил: "Они уже выиграли двести миллиардов (20 000 000 $)"! Этот восторг ещё бился меж хлипких стен домов, а его уже пошли перекрывать новые вопли: "Проиграли! Они всё проиграли! Марчелло вместо семёрки скинул короля. Анна бросила глупого мужа, заложила дом и пошла отыгрываться, взяв себе в напарники Нино — профессионального карточного игрока".
Следом на экране проступила окраина бедняцкого квартала и рыдающий Марчелло, бредущий по узкой улочке. Он вдруг остановился, развернулся и побежал назад. Солнце начало высовываться из-за горизонта, и мусорщик вернулся к вилле и стал наблюдать за её входом из-за кустов. Дверь виллы распахнулась, и из неё с очумелыми глазами вылетел Нино: он кинулся к своей машине и унёсся на ней неведомо, куда, не разбирая дороги. А за обезумившим Нино вышла растрёпанная и осунувшаяся Анна: она, увидела мужа, бросилась к нему в объятия и в слезах забормотала:
— Мы держали в руках пятьсот миллиардов и всё проиграли.
Марчелло обнял её, и они оба медленно поплелись к дому.
А ещё днём до грандиозного проигрыша в семье мусорщика произошло вот что. Дети Анны и Марчелло давно поняли, что их родители никогда не выиграют у старой американки ни лиры, и решили положить их несбыточным и сумасшедшим надеждам конец. И средняя дочка пошла в лавку и купила мышьяк якобы для травли крыс, осаждающих жилище.
Засветился ярким солнцем следующий день. Обыгранные Марчелло и Анна, придя в себя, прихватили детей и отправились на аэродром провожать свою американку-благодетельницу. Она, пробыв в Италии три дня, улетала на родину. Супруги застали её у личного самолёта. Американка сидела в кресле-каталке у трапа, и рядом стоял дворецкий. Выглядела она довольно бодрой и благодушной, и она очень умилилась, увидев семейство мусорщика. Марчелло и Анна попрощались с миллиардершей, и она отдала им выигранную у них закладную на дом. Марчелло пообещал американке вернуть долг за закладную. И вот тут старая картёжница встрепенулась:
— А зачем нам ждать отдачи долга целый год? Давайте разыграем его прямо сейчас. И если вы выиграете, то закладная станет ваша.
Анна растерялась от такого предложения и спросила:
— Во что же мы будем играть здесь, в поле возле самолёта?
А американка достала из сумочки колоду карт, подумала и нашла ответ, засияв:
— А вот во что: кто вытянет старше карту, тот и выиграл, — и протянула карточную стопку Марчелло.
Он поднял восьмёрку, а американка — валета.
— Что ж, долг есть долг, — пожала плечами американка и, взяв из рук Анны закладную, кинула её в сумку.
Супруги окаменели и растерянно посмотрели, как последнее их достояние исчезло в закромах у богатющей американки. А в этот момент средняя дочка супругов отдала богачке кулёчек с пирожками, чтобы было, чем перекусить в дороге. Американка приняла кулёчек, ласково похлопала девочку по щёчке и сказала:
— Как это мило.
После она отвернулась от бедных людей и въехала по трапу в свой личный реактивный самолётик. А ей вдогонку понеслись душевные слова:
— Это дочка сама испекла специально к вашему отъезду.
У самолёта закрыли люк, и он порулил на взлётную полосу. Марчелло и Анна потерянно замахали руками ему вслед, а стоящая рядом старшая дочка тихо спросила у своей средней сестрёнки:
— Ты хороший мышьяк положила в пирожки?
И та серьёзно, по-взрослому, глядя на удаляющийся самолёт, ответила:
— Хороший. Я его на крысах проверила — они все сдохли.
Свободное копирование
