***
Развернулся июнь. В, первые выходные я поехал на старую квартиру, где не был месяц. Пошёл к Сашке — другу детства, а его оказывается забрали в армию. И это произошло столь быстро, что он ни мне, ни Юрке сообщить ничего не успел. Его мама мне рассказала: сына неожиданно вызвали в военкомат, дали на сборы два дня, и он заметался туда-сюда, не смог собрать толком на проводы ни товарищей, ни родных, и ушёл на службу. Услышав такое, мне взгрустнулось. Теперь из всех близких мне ребят остался один лишь Юрка, и это было печально.
А Юрок уже давно перестал надеяться только на меня. Он потихоньку познакомился с соседскими парнями и начал гулять с ними. Я присоединился к нему и тем ребятам, и они приняли меня хорошо. И мы сообща пустились искать всякое развлечение, которое загрузило бы потянувшиеся летние деньки.
Одному жить и крутиться не так уж и сладко. И прекрасно, если у тебя есть верные друзья. Только друг — это не тот, кто может делить с тобою одно веселье, а тот, кто думает, как и ты, желает того же, что и ты, и имеет схожие устремления. У меня были давно устоявшиеся увлечения — кино и книги, а мои новые товарищи и телевизор-то нечасто смотрели, а литературой вообще не интересовались. Мне не нашлось среди новых знакомых родственной души, и я стал от них постепенно отделяться. И появляться в их компании я взялся лишь тогда, когда Юрка с ними крутился, или когда не хотелось сидеть в одиночестве дома.
Лето разрослось и заполыхало пышным разноцветьем. Я давненько не смотрел нового хорошего кино и не заглядывал в кинотеатры. Там ничего заманчивого не проступало. Последний раз я весною сходил на какую-то нашу комедию — и всё. Зато в середине июня по телевизору выдали одну обалденную передачу, и она дала крепенький толчок тому, чтобы снова уйти с головою в любимое увлечение.
Я вечером скучал дома, открыл телепрограмму и наткнулся в ней на любопытное названьице — "Это Америка". Дождавшись этого телефильма, я сел смотреть его и забыл обо всём на свете. Меня ошарашили первые же кадры этого фильма. Перед глазами выросли нью-йоркские небоскрёбы, и зазвенела чумовая песня "Кен-бэй-би-ло-ов". И далее на экранчике предстал диктор Валентин Зорин и повёл рассказ об американском телевидении, кинематографе и театре. И выявилось такое невообразимое диво, о котором я слыхом не слыхивал, и которое затмило всё моё воображение.
Сперва пошло знакомство с крупнейшими штатовскими телекорпорациями, и показали, что они вещают телезрителям по своим многочисленным каналам. Потом открыли, что предлагают людям в кинотеатрах страны, и остановились на новом фильме о Джеймсе Бонде. Раскрыли, кто такой Бонд, чем он знаменит, и какие дела творит, и преподнесли несколько киноотрывочков с его невероятными похождениями. После представили фрагметники из только что отснятого кинофильма "Землетрясение". И то, что выплеснулось передо мною, привело меня в сильное удивление. Следом за этим рассказали о бродвейских спектаклях и более полно осветили два из них — самые громкие и скандальные, о которых Зорин высказался так: "Один — антивоенный на злободневную тему, но с чрезмерной телесной оголённостью, а другой — вообще порнографический".
Первой постановкой был мюзикл "Волосы". В нём говорилось о молодых людях, не желающих воевать во Вьетнаме. И там проявилось обличение американского милитаризма и массовое обнажение актёров в финальной сцене. И на телеэкране блеснуло три эпизода из мюзикла. А вторая постановка, наречённая "О, Калькутта", подавала комедийный сюжет, замешанный на похоти, вульгарности и полном оголении. И несколько кусочков из неё было выставлено на обозрение. И как пояснил Зорин, это были самые целомудренные кусочки. В них выступили пять раскрепощённых девиц в нижнем белье и двое мужчин в пальто и шляпах. И эти девахи, что-то требуя от мужчин, пустились избавляться от своего лёгкого одеяния.
Свободное копирование
